Трясина - Надежда Евгеньевна Фещенко

Стало тихо, стуки-скрипы прекратились. Тоха выждал ещё минут десять, шевельнулся – ничего. Он встал с сена, осторожно, стараясь не издать ни звука, прошёл к лестнице. Верхняя ступенька под ним коварно скрипнула. Тоха замер, прислушался. Ничего. Тогда он быстро спустился и вышел на улицу. Как ему там показалось привольно! «Надо же замок закрыть!» – сообразил Тоха. Он вставил в доску два гвоздика правой петли.

«И ничего я не сбежал, – успокаивал себя Тоха. – Всё равно пора домой, а то мать потеряет. Зато теперь я точно знаю, что спросить у Саввихи и как её разговорить».

Когда Тоха вернулся домой, мать уже собиралась спать – перед сном читала книгу.

– Ты чего так поздно? – спросила она.

– Так, гулял, – ответил Тоха. – Хорошо там, весной пахнет. Я сегодня на веранде буду спать, уже тепло.

– Как знаешь, – сказала мать. – Возьми только тёплое одеяло.

Тоха достал из шкафа одеяло и вышел на веранду. Он там не успел ещё ничего подготовить, прибраться, чтоб приятно было в этом закутке быть – считай, что в своей комнате. «Эх, жаль, что ночевать тут можно только летом», – вздохнул он, подвинул ногой валяющиеся тряпки, старую одежду, бросил в угол у окна матрас, вместо подушки нашёл какое-то пальто, которое мать уже давно не носила, укрылся одеялом.

Когда он стал засыпать, перед ним залетал по небу Воздушный Змей с белыми огнями-звёздами по краям и на хвосте. Потом он увидел Янку, она почему-то сидела на берёзе, поигрывая хвостом и распутывая пальцами, как расчёской, длинные зелёные волосы. Потом ему пригрезилась Саввиха. Нос у неё был крючковатый, она клала в кипящее зелье дохлых мышей, аккуратно отсчитывая нужное количество и, держа их за хвостик, опускала в котелок. Потом какую-то траву в ступке растёрла в порошок, бросила и его. Варево забулькало, зашипело, из тёмного стало нежно-бирюзового цвета. Саввиха сняла котелок с огня, налила варево в склянку, протянула Тохе. «Сладко, – подумал Тоха, даже в полудрёме ощущая этот вкус. – Хочу сладкую жизнь». Тут сон окончательно одолел его, и Тоха, кроме черноты, уже ничего не видел.

Глава четвёртая, в которой Тоха получает от Саввихи верное средство

– Так я был прав! – воскликнул Тоха, проснувшись наутро, – он помнил своё вчерашнее видение в полудрёме. – Значит, Саввиха действительно может мне помочь. Она всё знает! – И он вскочил, полный решимости добиться своей цели.

Тряпки на веранде некогда было убирать – пора бежать в школу. Тоха быстро собрался и выскочил, пообещав себе устроить уютное логово на веранде после уроков.

Интернет заработал с утра. Каждый ученик об этом знал. И у каждого был с собой телефон. Сорок пять минут урока – это слишком долго, чтобы терпеть, пока начнётся перемена, а десять-пятнадцать минут перемены – это слишком мало, чтобы что-то существенное сделать в игре. Вот самое очевидное объяснение того, что большая часть учеников так и норовила залезть в телефон прямо во время урока. А противные учителя им мешали.

Янка в этот день в школу не пришла, и уроки тянулись медленно, скучно. Тохе не хотелось ни с кем разговаривать, даже с Федей, поэтому перед каждым уроком, заходя в очередной кабинет, он небрежно кидал свой рюкзак на стул рядом с собой – и сидел один. Едва дождавшись окончания последнего урока, Тоха быстрым шагом направился домой. Он переоделся, бросив одежду прямо на матрас, и направился к овину. Днём не страшно! А думалось там легче, и легче было дождаться вечера, когда можно будет наконец подойти к дому Саввихи незамеченным.

Тоха подошёл к овину и аккуратно вынул правую петлю из косяка, прикрыл за собой дверь, забрался наверх по лестнице и улёгся на лежанку из сена, закинув руки за голову.

Не прошло и пяти минут, как в тишине раздался звук проезжающей машины. Тоха вскочил, припал к маленькому окну. В их конце улицы ни у кого машин не было. Точно! Это к Саввихе приехал кто-то на чёрном мерседесе. Из машины вышел большой грузный мужчина в костюме и направился к дверям. Ему открыли.

«Ничего себе посетители! – подумал Тоха. – Интересно, долго ли он у неё будет?» Мужчина всё не появлялся, зато минут через десять из дома вышла Саввиха. И она направилась прямо к овину!

Что делать? Сбежать незаметно Тоха уже не успевал. Он огляделся: либо вниз, в темноту, либо в кучу сена в углу. Конечно, в сено! Тоха зарылся, закрыл себя сеном получше со всех сторон. Ему ничего не было видно, зато слышно всё.

Снизу скрипнула дверь, вот Саввиха поднялась по лестнице, ворча:

– Опять кто-то повадился тут ходить… Кому неймётся?

Наверное, она увидела в центре лежанку из сена – Тоха совсем забыл его убрать.

– Опять ребятня, – проворчала Саввиха. – Вот попрошу Пахома-овинника их попугать – будут знать. А соседский Антон мне замок перевесит.

С этими словами Саввиха подошла к шесту, на котором сушилась трава, совсем близко к куче сена в углу. Принюхалась:

– Даже запах чужой остался! Ну ладно, потом разберусь, сейчас ждут меня.

Слышно было, как она чикнула большими ножницами, отрезав от пучка травы, потом чикнула ещё раз и пошла к лестнице. Ступеньки скрипнули, шаги удалялись, скрипнула и захлопнулась дверь.

Тоха ещё немного подождал и наконец выбрался из укрытия. Снова подошёл к маленькому окну и увидел, как Саввиха заходит в дом. «Уф! – облегчённо выдохнул Тоха. – Обошлось!» Сердить Саввиху накануне серьёзного разговора с ней совсем не входило в его планы. Вскоре чёрная машина от дома Саввихи отъехала, всё стало на их окраине как прежде – тихо и безлюдно.

Тоха спустился вниз, чтобы обследовать другие пути отступления, открыл тугую дверь, ведущую в сруб – внутреннюю часть овина, оставил её так, открытой настежь, чтоб проникало немного света из коридора.

«Жаль, нет спичек», – подумал Тоха. Он переступил через порог, прошёл вдоль стен. Брёвна как брёвна. Старые, переложенные мхом, который рассыпался от времени.

В середине были навалены доски. С одной стороны они были сложены аккуратно, как пол. Тоха подошёл туда, ступил. Пол под ним прогнулся и… провалился! Тоха полетел вниз.

Летел он недолго. Почесав ушибленную ногу, Тоха встал в полный рост – до края ямы он мог дотянуться вытянутой рукой. «Вылезти можно будет», – облегчённо подумал он и огляделся. Что это, подвал? Нет, не похоже. Вдруг с одной стороны он нащупал проход, который куда-то вёл. Идти можно было только согнувшись в три погибели. «А вдруг он выходит на кладбище?» – с опаской подумал