Канины истории - Марина Капранова

– Рад познакомиться. Я – Василий, но все зовут меня дядя Вася, – произнёс крот, пристально разглядывая Каню. – Наслышан, наслышан о твоих расследовательских способностях… Лес полон слухов, – продолжал он.

– Здравствуйте, – вежливо сказала Каня. Лямка по-прежнему хранила молчание, виляя хвостом. Каня продолжила: – Я так понимаю, вам нужна моя помощь? Но о помощи таким варварским способом не просят…

– Не кипятись, – оборвал Канину речь дядя Вася, – у меня дело государственной важности, понимаешь ли. А вдруг тебя кто-нибудь другой перехватил бы, или ещё что-нибудь непредвиденное случилось? Так что извиняй, не было у меня другого выхода.

– Ладно, – снисходительно ответила Каня, – рассказывайте о своём деле.

– В ногах правды нет, – сказал дядя Вася, – присаживайся, – и он указал на земляную скамеечку у стены.

Каня присела на краешек скамейки, Лямка последовала за ней, легла у её ног, положив голову на сандалии Кани, и тоже приготовилась слушать рассказ дяди Васи.

– Кроты выбрали меня старшим среди нашего сообщества, – начал свой рассказ дядя Вася, – потому что я пользуюсь большим уважением у сородичей. К тому же у меня безупречная родословная: ещё мой предок тридцать семь поколений назад был великим сёгуном у кротов в Японии. Но его потомков позвали великие дела, и им пришлось вернуться на Родину.

– Сёгун, сёгун… – встрепенулась Лямка, – что-то очень знакомое! – обратилась она к Кане.

– Как же ты забыла, Лямка?! Бабушка читала нам японские сказки, и там был смелый и умный военачальник. С японского «сёгун» переводится как «военачальник».

– Точно! – вспомнила Лямка и приготовилась слушать дальше.

– У меня пропал свиток. Эта семейная реликвия хранилась вот в этом сундучке, – крот взял в руки стоящий рядом небольшой кованый старинный сундучок. – В свитке прослеживалась наша родословная до тридцать седьмого колена, и хочу заметить, – подчеркнул дядя Вася, – что родословная безупречная: любой крот позавидует такой родословной! Я даже знаю, кто выкрал свиток – мой родной племянник, которого я пригрел на своей груди после отъезда его родителей. Я относился к нему, как к родному сыну, а он – э-эх – этому сверчку-репортёру пообещал свиток, если тот возьмёт его в свою футбольную команду. А где собрался в футбол играть – в норе? На свету-то ничего не видит, а туда же, просто бредит этим футболом. А этот сверчок рассвистит всю информацию из свитка на весь лес. Да не в этом беда, а беда в том, что напридумывает, чего нет. Знаем мы этого репортёра – болтун, каких свет не видывал, потом доказывай, где правда, а где вымысел… Верно я говорю, Мих Михыч? – обратился крот к кому-то невидимому в противоположном углу. – Да, кстати, забыл вам представить своего летописца Мих Михыча, ох и горазд он писать, он ещё у моего отца служил летописцем.

От стены отделилась тёмная фигурка крота-старичка, почему-то одетого во фрак. На груди у него красовалось белоснежное жабо.

– Разрешите выразить своё почтение, уважаемая Каня! Я так понимаю, ваше имя после данных событий тоже будет запечатлено в летописной книге.

– Я тоже рада с вами познакомиться, Мих Михыч, но нельзя ли разговаривать как-то попроще? – попросила Каня.

– Да-да, конечно, а сейчас я вас провожу: у Василия обед и послеобеденный сон, не будем нарушать режим уважаемого крота.

Когда они покинули нору, Каня спросила Мих Михыча:

– Свиток на самом деле так дорог дяде Васе, и информация в нём действительно так правдива? Или здесь кроется какая-то тайна?

– Каня, ты не только умна, но и проницательна, – ответил летописец, – дело в том, что в родословной не всё так гладко… Предок дяди Васи в девятнадцатом колене был простым землекопом. В том, что он был землекоп, ничего постыдного нет, он был честный уважаемый крот. Василий скрыл этот факт, просто умолчал и никому не рассказывал, а сейчас ему стыдно в этом признаться. Стыдно не за землекопа, а за себя – что сразу кротам не рассказал правду. Вот и сложилась ситуация: чем дальше, тем больше лжи. И если сверчок найдёт в свитке этот факт и расскажет о нём всем, авторитет Василия будет подорван. А он очень самолюбив и не вынесет этого.

– Но жить с такой тайной и всё время бояться – ещё тяжелее! Я бы так не смогла, всё равно бы не выдержала и призналась, – сказала Каня. – Ну, а пока нам надо найти племянника дяди Васи, может, он ещё не успел передать сверчку свиток, – озвучила она план действий.

– Ну, вот вы и пришли, – выпихивая Каню и Лямку из норы в открытое поле, проговорил Мих Михыч и исчез.

– Каня, смотри! – воскликнула Лямка. – Во-о-он там кто-то играет в мяч. Может, они нам подскажут, где найти сверчка?

Команда была разношёрстной, в ней играли в футбол небольшие зверьки: тут были заяц, бельчонок, хомяк, даже бездомный кот и тот гонял мяч. Неподалёку стоял сверчок и наблюдал за игрой. Крота среди игравших не было.

– Добрый день, не подскажете, где нам найти репортёра сверчка? – как можно беззаботней спросила Каня, подойдя с Лямкой к играющим.

– Это я, – польщённый тем, что о нём знают, откликнулся сверчок.

– Нам бы поговорить, без посторонних ушей, – предложила Каня.

– Ну что ж, давайте отойдём в сторонку, – пропищал сверчок. Только Каня с Лямкой повернулись, чтобы отойти – сверчок как сквозь землю провалился, исчез бесследно!

– Почуял, наверное, что неспроста мы им интересуемся. Был бы не виноват – остался бы на месте, – сделала вывод Лямка.

Каня стояла в раздумье:

– Где искать племянника крота и куда подевался сверчок-репортёр?..

Вдруг земля под ногами начала подниматься, и только Каня успела отскочить, как образовалась нора, и из неё показался знакомый нос и усы Юрика.

– Держи-и-ись! – завопил Юрик, хватая Каню за руку.

Лямка автоматически схватилась зубами за сандалии Кани, и они опять оказались в подземном лабиринте.

– Ты что творишь?! – начала отчитывать Юрика испуганная Каня.

– Потом, всё потом, – затараторил Юрик. – У нас тут такое произошло! Только вы ушли, дядя Вася нарушил весь свой режим, отказался от обеда и послеобеденного сна, чего никогда не бывало. Быстро собрал всех кротов, кто был не занят, и держал речь. Оказывается, предок дяди Васи в девятнадцатом колене был землекопом, а не государственным деятелем, как все считали, и дядя Вася публично об этом объявил. Вот это сенсация! Те кроты, которые уважали дядю Васю, зауважали его ещё больше, а те, кто думал, что дядя Вася выскочка, пересмотрели своё отношение к нему.

Всё это Юрик успел выложить, пока они двигались по тёмному лабиринту. Друзья опять оказались в норе дяди Васи. Он сидел всё на том же земляном стуле, вид у него был уставший и немного растерянный.

– Вот и всё, нет больше тайны, так легко и свободно на душе!.. – ни к кому не обращаясь, произнёс дядя Вася.

– А тебе, Каня, спасибо: Мих Михыч передал мне ваш разговор, и я решился всё рассказать сородичам. Уже приготовился к тому, что меня не простят. А кроты меня поддержали. Кстати, свиток племянник вернул и извинился, сказал, что сверчок его обманул – не собирался брать в футбольную команду. Я его простил, чего уж там. Главное, семейная реликвия сохранена, есть что передать потомкам.