Буря магии и пепла - Майрена Руис

Промокший Джеймс продолжать стоять у двери, не сводя глаз с Сары.

– Эм… Джеймс, не проводишь ли ты меня в мои комнаты? Может, расскажешь мне что-нибудь еще?

– Конечно, – наконец отреагировал он.

– Я это смываю, и мы уходим, – сказала она, указав на макияж.

– Не надо! – тут же возразил Джеймс, немного понизив голос. – Тебя никто не увидит.

Мы с Лютером переглянулись, и мне пришлось закусить нижнюю губу, чтобы снова не рассмеяться. Он повернулся и вылил себе в стакан остатки виски.

– Ну ладно… Увидимся завтра, – попрощалась Сара.

– До завтра.

Когда Сара и Джеймс ушли, я повернулась к Лютеру, который безуспешно пытался снять пиджак у камина. Он был настолько мокрым, что сделать это было почти невозможно.

– Подожди, я тебе помогу.

Отряхнув руки, Лютер терпеливо ждал, пока я стягивала с него пиджак. Жилет поддался проще, однако даже рубашка прилипла к его влажной коже.

– Неужели такой сильный дождь? – спросила я, подойдя к окну.

– Уже несколько часов льет. Кстати, твой двоюродный брат шлет тебе привет. И письмо. Как только обсохну, поищу его.

Я снова обернулась и увидела, что Лютер расстегивает рубашку.

– Спокойно, не спеши.

Еще некоторое время я стояла у окна, дожидаясь, пока он разденется и сядет на пуфик перед камином. Заметив на его спине отметины, которые по-прежнему не заживали, я нахмурилась.

Я не знала, что сказать, поэтому предпочла промолчать. Взяв еще один пуфик, я села рядом и осторожно положила руки на его кожу. Лютер допил виски и, глубоко вздохнув, поставил стакан на пол. Я мягко погладила правой рукой его отметины, сконцентрировав свою магию на кончиках пальцев. Левую руку я опустила ему на бок, извлекая немного его силы, чтобы усилить свое целительное воздействие. Закончив, я провела тыльной стороной ладони по шрамам, которые мне никогда не удастся исцелить полностью. Лютер повернулся, переплел свои пальцы с моими и потянул меня к себе, усаживая на колени.

– Я слишком тяжелая, – пробормотала я.

Он лишь покачал головой, прищурив глаза и лениво улыбнувшись. Тогда я устроилась у него на коленях и запустила руку в его светлые, еще влажные волосы. Лютер осторожно погладил меня по щеке, стараясь не размазать коль.

– Мне нравится видеть тебя такой.

Я улыбнулась, и он начал прокладывать дорожку поцелуев от моего подбородка к губам. Одной рукой он расстегнул пуговицы на моей блузке, стремясь почувствовать мою кожу и магию. Внезапно, осознав происходящее, я отстранилась от Лютера и вскочила на ноги.

– Прости, – сказала я.

– Не извиняйся, все хорошо, – растерянно ответил он. – Ты в порядке?

Я кивнула, переводя дыхание, и дрожащими пальцами застегнула блузу.

– Ох, – выдохнул Лютер, разглядывая свои ладони. – Прости.

Я села обратно на пуфик, нервно теребя руки.

– Просто… я не хочу… не знаю, смешивать эти вещи прямо сейчас.

– Я тоже. Я даже не осознавал, что делаю это…

Я судорожно встряхнула руками, пытаясь избавиться от ощущения магии, все еще пульсирующей в них. И, возможно, от нахлынувших сомнений тоже. Лютер нагнулся, чтобы встретиться со мной взглядом, не прикасаясь ко мне.

– Айлин.

Я подняла глаза и посмотрела на него.

– Это разные вещи, – уверял он меня. – Не то чтобы совсем, нам трудно отделить их друг от друга, но… для меня, по крайней мере, это разные вещи.

– И для меня тоже. Все не так, как в день Зимнего солнцестояния. То было… не знаю, то была магия, а не я.

Я заметила, как что-то переменилось в лице Лютера, но он промолчал.

Пару раз я открывала и закрывала рот, пытаясь придумать, что еще сказать, когда увидела, как Лютер краснеет и отводит взгляд.

– И давно? – наконец спросила я.

Лютер провел рукой по волосам.

– Нельзя сказать, что я с самого начала испытывал к тебе те чувства, которые испытываю сейчас, это не так просто. Но, полагаю, если говорить честно… с Олмоса. Тогда я впервые это ощутил.

С той ночи, когда мы заснули, держась за руки. А потом он ушел, не попрощавшись.

– Я еще не осознавал этого полностью. – Он продолжал рассматривать свои ладони. – Во всяком случае, это было началом.

Я молча наблюдала за ним, пытаясь вспомнить все, что с тех пор произошло. Его отдаление от меня, смерть моего отца, нападение по пути из Нирваны, наводнение… Микке.

– Агата первая заметила это, но ничего мне не сказала. Только… что я должен рассказать тебе всю правду о нас, что тебе тоже нужно это знать.

– Но ты этого не сделал.

– Нет.

– Почему?

Лютер пожал плечами:

– Я боялся. Той власти, которую ты могла получить надо мной.

Я недоверчиво покачала головой. Агата говорила мне то же самое.

– Какой власти?

– В ночь Зимнего солнцестояния. То, как ты… – Лютер глубоко вздохнул, погружаясь в воспоминания. – В ту ночь ты могла пройти через костер, и я бы, не задумываясь, последовал за тобой. Но я уже тогда приготовил кулон. А потом мы поцеловались, и… я подумал, может быть, это и есть решение нашей проблемы.

Я нахмурилась, откинув назад прядь волос:

– Ты хотел мной манипулировать?

Лютер изобразил кривую улыбку:

– Но ведь это ты пришла за мной. Это ты взяла меня за руки, а потом сделала вид, будто ничего не произошло. Поэтому я уважал твое решение и, когда ты вернулась из Олмоса, попытался забыть о случившемся. А потом вернулась Микке.

Я ждала, что он расскажет о нападении на меня, о том, как он чуть не лишился рассудка в те дни, думая, что я умру.

– Микке?

Лютер вздохнул:

– Когда я обнаружил, что ты все знала и скрывала от меня из-за подозрений в моей причастности… мне стало легче подавить те чувства, которые начали во мне зарождаться.

Я хотела напомнить Лютеру, что была права, ведь он встал на сторону Микке, но слишком хорошо знала, что все не так просто и ему пришлось делать все необходимое, чтобы мы выжили.

Лютер нежно взял меня за руку, и в этом прикосновении не было ни намека на магию.

– Но потом я узнал тебя по-новому, снова. И то, что я чувствую сейчас… это нечто другое. Более настоящее.

Я переплела свои пальцы с его, пытаясь осмыслить все, что он мне рассказал.

– А я-то думала, что мне стало проще говорить о своих чувствах, – пошутила я.

Лютер улыбнулся.

– Я тебя утомил?

– Нет. Просто… я не задумывалась об этом. О том, что ты чувствовал все это время.

Улыбка Лютера померкла, но он не выглядел удивленным.

– Мне было… мне было слишком страшно, – заставила себя продолжить я. – Что ты хочешь просто использовать меня, что на самом деле ничего ко мне не чувствуешь, что все это мои выдумки.

– Я … – шепотом начал он, – я боялся, что… Ты стольким пожертвовала, столько приняла, что… Я начал думать, что, возможно, быть со мной – это еще одна вынужденная мера для тебя. Ради того, чтобы выжить.

Я долго молча смотрела на него, ощущая пульсацию боли в груди и обдумывая его слова. Отпустив его руку, я встала.

– Одевайся и пойдем со мной, – сказала я ему.

Лютер молча подчинился.

Когда спустя некоторое время мы вошли в теплицы, я щелкнула пальцами и в моей руке появился светящийся шар. Лютер сделал то же самое.

Шары вели нас через ряды овощей и фруктовых деревьев к небольшой стеклянной комнатке в конце помещения. Я подошла к одному из столиков внутри.

Жестом я указала на небольшой прямоугольный горшок с маленькими саженцами высотой с ладонь. Зеленые побеги без цветов.

– Это мои.

Лютер посмотрел на меня непонимающим взглядом.

– Это семена, которые ты подарил мне на празднике по случаю годовщины. Я их посадила. Несколько… несколько недель назад.

Я не решалась на него взглянуть. Прежде чем Лютер успел что-либо сказать, я продолжила:

– Мне не следовало этого делать. Их нужно сажать только в том случае, если ты принимаешь чувства другого человека, а я знаю, что ты