Барсук с нашего двора - Пал Бекеш

Опять наступила жара. Да что там «жара» — жарища! В такую погоду, когда в горле сохнет, рад бы целыми днями жидкость хлебать да в тени прохлаждаться. Но… в кране хрипит, сипит и булькает, а вода не идёт, потому как нет напора, а в холодильнике со вчерашнего дня истощились до последней капли все запасы бузинной наливки. Хочешь не хочешь, придётся бежать в магазин. Продавец, ясное дело, только руками разводит: всё, мол, питьё, какое было, расхватали. Остаётся лишь поспешить домой и включить радио — вдруг сообщат хоть что-нибудь утешительное. Диктор загробным голосом вешает, что обрушившиеся на Западную Европу ливни с грозами привели в ряде мест к наводнениям. К чему расписывать в подробностях, каждый знает, каково переносить этакий нестерпимый зной!..

Вот и в тот день солнце пекло нещадно. Несчастный олеандр, поникнув листвою, пытался прийти в себя в тени, куда какая-то добрая душа передвинула его вместе с кадкой, чтобы солнце не спалило его окончательно; раскалённые камни, которыми вымощен двор, прямо-таки источали жар, а я атаковал управдома раздражёнными вопросами, пытаясь дознаться, когда же наконец дадут воду. Ответ я получил ясный и понятный: отвяжитесь, мол, нечего попусту приставать к человеку, всех жильцов предупредили загодя, ещё в полдень, чтобы набрали воды в ванну. Я, конечно, взвился на дыбы: хорошенькое дело, в полдень я был на работе и домой явился только что. В общем, каждый из нас оказался прав, что лишь подлило масла в огонь.

— Прошу вас, угощайтесь, — в самый разгар перепалки послышался позади чей-то голос. Обернувшись, я увидел Михейскорняжкина — он стоял у порога своего жилища и протягивал мне бутылку. Я схватил посудину, с жадностью хлебнул, одним глотком ополовинив содержимое.

— Ну и вкуснотища! — я одобрительно прищёлкнул языком. — Что здесь, в бутылке, уважаемый сосед?

— Водопроводная вода отменного розлива, — подмигнул барсук с таким видом, будто угощал меня настоем на ореховых выжимках или миндальным молоком собственноручного изготовления. — Пейте же, не заставляйте себя просить, — добавил он. — Я напустил полную ванну.

— Ну, если так, то будь по-вашему! — И я опорожнил бутылку до последней капли. После чего, ублаготворённый, с приятной тяжестью в желудке, опустился на порог. Михейскорняжкин занял своё привычное место на скамеечке, и оба мы погрузились в молчание. Мир вокруг по-прежнему полыхал зноем, но стал намного краше.

— Дождичка бы надо, — наконец нарушил я паузу и, подобно заправскому хозяину, заботящемуся об урожае, взглянул на безоблачно голубое небо. — Ай-ай! — сокрушённо добавил я.

— Ой-ой! — согласно кивнул барсук.

— Хм-хм…

— Вот-вот, — откликнулся кто-то, но на сей раз не Михейскорняжкин, а олеандр с поникшей листвой. Он высказывался редко, зато всегда метко.

— Хоть бы Лазурик наведался в наши края, — вздохнул Михейскорняжкин.

— Какой ещё мазурик? — удивился я.

— Не мазурик, а Лазурик. Это я за глаза его так называю. На самом-то деле он Лазоревый Барсук. Лазурь — определённый оттенок светло-синего цвета, если говорить точнее…

— Ясно, понял, — миролюбивым тоном отозвался я, и мы опять помолчали. Чуть погодя, набравшись смелости, я продолжил расспросы: — Позвольте полюбопытствовать, а кто он такой, этот Лазоревый Барсук?

— О-о, это, как говорится, всем барсукам барсук, — мечтательно вздохнул Михейскорняжкин. — На других непохожий. Да что там, среди барсуков ему равных нет.

— Неужто он лазоревого цвета? — недоверчиво уточнил я.

— Именно что. Голубой, как лазурь. И мудрец, каких поискать, ведь голубой, как известно, цвет мудрости. Словом, Лазурик — мудрец и всезнайка, он и впрямь знает почти всё. Но главное — умеет вызывать дождь.

— Да он нам позарез нужен, этот Лазоревый Барсук! — воскликнул я и, глядя на ослепительно голубое небо, подумал, что сосед вряд ли ошибается, причисляя голубой цвет к символам мудрости.

— Кстати, — горделиво выпрямился Михейскорняжкин, — могу рассказать о нём поподробнее, ведь мы с Лазоревым Барсуком друзья. Собственно говоря, я могу считать себя его учеником, хотя… — он слегка замялся, явно не желая выглядеть нескромным. — Хотя и он у меня кое-чему научился. Если желаете, расскажу.

«Ого! — подумал я. — Должно быть, дело того стоит, ведь Михейскорняжкин прежде никогда не набивался в рассказчики».