Ключ-стражи - Анастасия Шакирова

Раньше, право — ты послушай, не буду врать — были реки как моря, океан — гора, мать-земля была прекрасна и не стара, острова резвились, как скакуны-погодки. Была радуга мостом, и живым — мираж, небо было благосклонно к любым дарам, и когда в далекий путь уходил корабль, на борту был крысолов — да, на каждой лодке.

Вот ты как-то говорил: крысоловы — зло, уводить чужих детишек — их ремесло... кто тебе таких-то в рот понасыпал слов? Молодежь, ох, молодежь — не умней бочонка.

Крысоловы не уводят, а держат крыс, силой флейты, на цепочке своей игры, флейта плачет, обещает и говорит, еле слышно шепчет, тянет, смеется звонко.

И покуда жив флейтист, крысы не уйдут. Пусть пробоина в корме, пусть ветра грядут, в темноте кромешной, в сером толченом льду — крысы здесь, а значит, шанс остается людям. Шторм бойцовым псом ярится: хватать! кусать! рвет отчаянно и мачты, и паруса, только крысы здесь, вы слышите, небеса? Их удержит парень с флейтой и впалой грудью.

Мир когда-то был моложе... а что теперь? все умеют только хныкаться и сопеть, каждый сам себе пострел и везде поспел, ох, мы были не такими... что брови морщишь? Крысоловов больше века уж не видать, корабли без них уходят — как в никуда, и глотает их темнеющая вода, с каждым годом становясь солоней и горше.

Ладно уж, беги гулять, угомон какой, не сидится, верно, тихо со стариком, все бы юным громкий говор и беспокой, верещат, кричат, уходят, приходят снова.

Ты меня б послушал лучше, не буду врать... Что глядишь? Один лишь правнук — и тот дурак.

Вот,возьми-ка лучше флейту, учись играть.

Вдруг и выйдет что из бездаря из такого.

Уличные торговцы, конечно, остались – а куда им было деваться? Что бы ни творилось, как бы нервы ни притупляли чувство голода, а за булочками и жареной рыбой, в конце концов, все приходят. Даже цены почти не поднялись. Ну, всего-то в полтора раза.

Мы уселись на ступеньках первой попавшейся лестницы. Уничтожив четыре больших пирожка с мясом, я, наконец, обрела приятную тяжесть в желудке и способность думать о чем-то, кроме еды. Тим нетерпеливо подскакивал на месте, теребил свое перо, чесал поцарапанную коленку – но героически молчал, давая мне возможность поесть.

– Сколько времени меня не было? – наконец не выдержала я, дожевав последний кусок пирожка.

– Три дня, – быстро ответил Тим. Хорошо, что успела проглотить – иначе бы точно подавилась. Три?! В этих дурацких ловушках, похоже, не только пространство клубком свивается, но и время.

– Город готовится к войне, – выпалил мальчишка, справедливо решив, что молчание закончилось. – Тарг еще два раза прилетал. В Академии мобилизация. Святая Семинария пытается что-то сделать с куполом вокруг Мастерской, пока ничего у них не вышло, хотя цельный день стояли и молились вокруг. Ждем магов из столицы, у них, наверное, дел по уши и так. Двое приезжали, из Коллегии, наверное: в красных плащах с капюшонами, серьезные, в карете. Постояли возле стены и обратно уехали. А Черныш...

– Точно! – перебивать невежливо, но теперь уже я подскочила на ступеньке и едва не отшибла себе мягкие места – об камень-то. – Черныш в порядке? И где он, почему не с тобой? И как Рэн?

Глаза у Тима сверкнули так, что будь на дворе ночь – осветили бы улицу не хуже магических огоньков. Явно что-то задумал, обреченно поняла я. У Нори, помнится, так же блестели, если он новую модель шпаргалки изобретал.

– Пошли! – мальчишка крепко уцепил меня за руку и потащил, едва не уронив нас обоих с лестницы. Мы промчались по главной, свернули, поплутали по узким переулкам, где едва-едва разминулись бы двое человек, и, наконец, выбежали на улочку пошире. Правда, выглядела она не особо презентабельно