Ключ-стражи - Анастасия Шакирова

Тучи совсем затянули небо, в заросшем саду гулял ветер, трепал ветви деревьев. Из-за дома появился Рэн, ведя на тонком поводке (как по мне, такой и кошку не удержит) взъерошенную Милену; увидев меня, она зашипела и щелкнула клювом. Я почти без удивления обнаружила, что начинаю привыкать к грифоньим манерам приветствия. Тимми стоял рядом, глядя на меня так, словно ожидал: вот-вот я отращу крылья, воссияю, словно божественный посланник, и взлечу в облака. Лопард шумно рыскал по кустам, видимо, учуяв там мышь. Черныш запрыгнул ко мне на руки и сосредоточенно грыз пуговицу куртки.

Команда спасения мира от Ворона, мрачно подумала я. Мда. Ссадила с рук теневую тварюшку, без особой надежды скомандовала ей «сидеть!» – командам Черныш подчинялся редко и исключительно по настроению. Но, видимо, почуяв серьезность ситуации (я, правда, ее не ощущала совсем), серое лохматое существо послушно село. Уставилось на нас розовыми глазками.

– Всем молчать и меня не отвлекать! – сообщила я окружающим. Окружающие прониклись, даже кошак притих, высунул из кустов виноватую морду. Грифка отважно поджала хвост, Рэн, успокаивая, обнял ее за шею, Тим прижался к Милене с другой стороны.

Ладно, снова повторила я про себя. В конце концов, в критической ситуации, в библиотеке Ротта, у меня получилось. Почему бы и не сейчас? Некстати подумалось про сон: заснеженный двор, печальный взгляд синих глаз... Чего он от меня хотел? Почему появился потом, в небе над лесом?

Избранные, ха! Если бы героями становились по принципу «кому снятся странные сны», то я бы точно попала, это факт. Как и половина нашего общежития. Поли, например, во сне умудряется говорить, да такое, что хоть записывай. Например – «где мои ручные помидоры? они должны были уже вернуться с задания!». Или – «погрызи ковер на маленькие кусочки, не больше ладони, а потом сложи в углу».

Гоблины, когда же я прекращу отвлекаться?!

Пришлось сосредоточиться. Вспоминать эту сцену не хотелось совсем, но куда деваться? А она, словно того и ожидала, сразу всплыла перед глазами. Почерневшие, скукоженные листики двуцветки. Пепел, вздымающийся в воздух от малейшего шага. Земля похрустывает под ботинками, как снег – только вот вокруг лето, солнечные лучи, птицы, чирикающие в листве. И нелепо вывернутое, искалеченное тело, раскинувшееся в обожженном круге.

Маг Хаоса. Все, что оставалось, он отдал мне – не потому, что я такая избранная и прекрасная, просто у него не было другого выхода, просто он не мог оставлять силу расплесканной по лесу, по истерзанной полянке, одной из многих, которые позже «местами силы» и будут названы. Потому что он не хотел оставлять все Ворону, Ворону-Ротту, гениальному безумцу с глазами разного цвета. Ворон мог стать величайшим магом, исследователем, воином – но он выбрал другой путь. А может, за него выбрали — когда лишили его способностей к привычной магии. Люди, стоявшие на его пути, значили для него не более, чем речная галька под сапогами. А если для усиления собственных способностей необходимо, чтобы ученики умирали – значит, так тому и быть.

Вместо сосредоточения ощущалась только обида. Непонятно на что: на Ворона, на проклятую войну, что окончилась семьдесят лет назад и снова началась совсем недавно, на магов, творивших несомненное зло, на простых людей, которые защищали себя, как могли? Слезы навернулись на глаза. Картинка расплылась, задрожала.

– Я не могу, – шепотом пожаловалась я.

– Можешь, – тон Рэна не допускал вариаций. – Мы в тебя верим. И ты сможешь.

Если бы все было так легко. Если бы то, что в меня верят, помогало. В Ворона его соратники наверняка тоже верили.

...А во что верят те, кто остался в Мастерской? Мои друзья, Вилли, Норберт, Ипполита? Думают, что я им помогу? Радуются, что спаслась? Обижаются, что им так не повезло? Или...?

Я зажмурилась. Крепко-крепко, даже глаза заболели. И снова вспомнила ту картину, которую больше всего на свете хотелось бы забыть.

Мне не нужна эта сила, честно сказала я магу, умершему семьдесят лет назад. Можно, я отдам ее совсем? Пусть Черныш станет больше, пусть мы прорвемся в Мастерскую, пусть у нас получится хоть что-то, хоть и очередная проблема, хоть мы и запутываем ситуацию все хуже и хуже, но совсем ничего не делать – лучше сразу вниз головой с волнореза! Забери весь этот Хаос, он не нужен, хотя – спасибо за серебристую плеть, она мне все-таки жизнь спасла...

Бормоча всю эту несуразицу еле слышным шепотом, я вытянула руку вперед – так, как во время случайной атаки. Сжала в кулак.

Пожалуйста. Тут нет привычных рун, ключевых слов, травок, – есть только человеческая воля. Все-таки Ворон гений, создать такое – но как пользоваться чем-то подобным, когда привык к совершенно другой магии? Если ты не избранный, не герой, не талант-самоучка уровня Ротта, а совсем обычный человек?

Черныш, наверное, лучше эту магию понимает, чем я. Ему эта сила и пригодится. Не мне. А я не хочу, не хочу, не хочу хранить в себе Хаос!

Рука ощутимо дрогнула. Раз, другой. Сжатые пальцы разжались сами собой.

И тут я поняла, что ощущает... сложно описать. Чашка, из которой выливают кипяток? Плод полчи, который силачи на ярмарке сжимают в кулаке, выдавливая сок в подставленные импровизированные стаканчики-свертки из листьев того же полчи?

Хаос прошел через меня – и исчез. И та сцена, с мертвым волшебником – тоже; не исчезла, но потускнела, как позавчерашний сон: чтобы вспомнить, приходится напрягать память, да и потом одни обрывки всплывают.

За спиной у меня потрясенно