Топор XXI века - Сергей Усков

Личная трагедия

Рассказ

…Находящийся в областном городе N научно-исследовательский институт (сокращенно НИИ), с одной стороны, был слишком велик, чтобы его не затронули бури девяностых годов XX века, но с другой – слишком важен для одной из отраслей народного хозяйства молодой России… Точнее я сказать не могу по причине секретности. В результате одно уравновесило другое, и ко второму десятилетию XXI века этот головной НИИ подошел почти без потерь как работников, так и помещений, что служило поводом для зависти сокращенных сотрудников других НИИ, которым не посчастливилось заниматься таким нужным стране делом…

И, пока в помещениях лабораторий этих несчастных институтов осваивались коммерческие структуры, наш славный НИИ продолжал трудиться на благо страны. Точнее, продолжали трудиться те, кто еще не забыл, что такое коммунистический субботник и водка за четыре рубля семьдесят копеек. Те, кто лично снимал со стен портреты Ильича и для кого фамилия Пастухов не была просто фамилией…

Здание, построенное в середине шестидесятых из блоков и желтого кирпича, имело всего четыре этажа; зато длина его, хоть и была много меньше семисот тридцати шести метров – длины знаменитого московского НИИ на Варшавском шоссе, тоже являлась гордостью всего города: это было самое длинное здание в нём. Однако данная особенность никак не мешала работе: для перемещения между этажами имелось целых четыре лифта, не считая грузового.

Правда, столовая находилась почему-то отдельно; чтобы посетить ее, требовалось выйти на улицу. Впрочем, работники старой закалки ею и не пользовались, ибо знали поварих, а посему «всё понимали правильно». От закрытия столовую спасали крупный автотехцентр да множество шайтан-автосервисов, облепивших его, как чумазые попрошайки – респектабельного господина. Менеджеры автотехцентра шли в столовую, глядя в смартфон, с наушниками в ушах. Они ставили тарелки на поднос, ели, расплачивались и уходили, не выпуская смартфона из рук и не вынимая наушников из ушей. Качество еды и вес порции их не интересовали совершенно. Работников автосервисов это не интересовало тоже. Данный контингент позволял столовой иметь рентабельность, а поварихам – сносную зарплату и уверенность в сытом завтрашнем дне.

Администрация НИИ располагалась на последнем этаже. Она состояла из директора, его заместителей, главного инженера, бухгалтерии и отделов: планирования, труда и зарплаты, снабжения и административно-хозяйственного.

На третьем этаже были кабинеты докторов наук, руководителей отделов, проектов и направлений, филиалы кафедр региональных вузов.

Второй этаж занимали лаборатории, экспериментальные установки и конференц-зал.

На первом имелись небольшое опытное производство, маленькая типография, бытовые помещения для водителей и охраны, а также склад.

Отлаженная за десятилетия система функционировала без сбоев – НИИ выдавал некие результаты, за что и получал некое финансирование… Впрочем, зарплата сотрудников оставляла желать лучшего; однако стабильность ее выплаты, вольное отношение к рабочему времени и невозможность перетрудиться привлекали и молодежь – ту, которая не хотела «пахать на дядю» ненормированно и без карьерных перспектив, несмотря на обещание последних при устройстве. Да еще и за зарплату в конверте и ненамного больше приносимой в дом родителями, посвятившими жизнь «науке и производству», а не перепродаже…

Однако наряду с такими «приспособленцами» в штате НИИ числилось и некоторое количество амбициозных молодых ученых, желающих заниматься наукой, чтобы внести свой вклад в процветание России.

Коллектив НИИ жил жизнью, мало отличающейся от жизни героев кинофильма «Служебный роман»; сплетни и ссоры не выходили за рамки приличия, праздники отмечались «всем миром» за одним столом, на похороны скидывались также «всем миром»… Но главное – происходила некая ротация кадров: вместо проработавших уже лет десять на пенсии выдвигались более молодые – из тех, кому до пенсии оставалось еще несколько лет… Впрочем, не забывали и настоящих молодых: их рацпредложения внедрялись, а диссертациям давался ход!

Директор лично беседовал с «молодыми дарованиями». Умилялся таланту и настойчивости, вспоминал свою молодость. Обещал всяческое содействие в продвижении. Дома за ужином с жаром рассказывал о перспективах науки и своих молодых ученых, способных построить современную, конкурентоспособную на мировой арене страну. Его морщины разглаживались, а недуги шли побоку.

«Молодые» воодушевлялись и в соцсетях «добавлялись в друзья» к директору и прочему начальству, странички которых вели их дети.

С девяти утра до восемнадцати вечера улей гудел: лифты исправно перемещали народ с этажа на этаж, в курилках рабочие и инженеры обсуждали последние новости, лаборантка восхищалась нарядом главного бухгалтера, а по коридорам туда-сюда с озабоченным видом двигались служащие с папками под мышкой: так всегда поступают люди, которые никому не нужны.

Это продолжалось бы и дальше, а стало быть, писать сей рассказ мне не имело бы смысла, если бы однажды не сломался один из лифтов…

Прибывшие ремонтники выяснили, что в лифте вышла из строя деталь, непосредственно влияющая на безопасность. Проверив оставшиеся лифты, они вынесли вердикт: замене подлежат аналогичные части во всех лифтах, ибо лишь по счастливой случайности не произошло трагедии…

Впрочем, трагедия всё же произошла! Лифты были импортного производства.

Мастера собрали инструмент, написали название детали и даже обещали прислать сканы техдокументации. Детали же предложили найти и выкупить самостоятельно, обещая немедленно и бесплатно установить их на место, как только они будут получены.

Директор дал задание главному инженеру, а тот – своему заместителю. Заместитель привлек инженеров, а те попросили разобраться в этом техников. А поскольку ниже техников находились лишь рабочие, им пришлось решать проблему самим. Дочь одного из них написала на хорошем английском письмо в фирму-изготовитель этих лифтов, используя шаблон деловой переписки, скачанный из Интернета.

Пришедший ответ был немедленно переведен и передан по цепочке руководству НИИ.

Ответ был краток: выражалось радостное удивление запредельно долгой работой их лифта; однако искомая запчасть имелась лишь в заводском музее. Они были очень опечалены этим фактом и советовали заменить лифты на новые. Производства их фирмы.

Убитый горем директор написал эмоциональное письмо в министерство. Там обещали разобраться и принять меры. Зная скорость их работы и принципы выделения квот, директор понял, что в ближайшие полгода ему придется подниматься к себе в кабинет по лестнице.

Главный инженер напомнил о грузовом лифте. Правда, из-за небольших размеров он оправдывал свое название лишь внешним видом, ибо был грязен и ржав. Им долгое время не пользовались: со всеми грузами отлично справлялись пассажирские лифты.