Американский психопат - Брет Истон Эллис

— Что бы мы без тебя делали?!

— Слушайте, — говорю я, — где мы сегодня ужинаем?

— У меня с собой верный мистер «Загат»[7], — Ван Паттен вытаскивает из кармана темно-красную книжицу и машет ей перед носом Тимоти.

— Ура, — сухо произносит Тимоти.

— Ну и чего нам хочется? — спрашиваю я.

— Что-нибудь блондинистое и с большими сиськами. — Прайс.

— Может, то сальвадорское бистро? — Макдермотт.

— Слушайте, мы же потом собирались в «Туннель», так что давайте где-нибудь там.

— Черт, — говорит Макдермотт. — Мы идем в «Туннель»? На прошлой неделе я снял там одну цыпочку из Вассара[8]…

— Господи, только не надо опять, — стонет Ван Паттен.

— Тебе — то что? — огрызается Макдермотт.

— Я там был. И я не обязан снова это выслушивать, — говорит Ван Паттен.

— Но я же тебе не рассказывал, что случилось потом, — говорит Макдермотт, подняв брови.

— Когда это вы, ребята, там были? — интересуюсь я. — А меня почему не позвали?

— Ты был в этом мудацком круизе. Заткнись и слушай. В общем, подцепил я в «Туннеле» эту цыпочку из Вассара… роскошная телка, высокая грудь, отличные ноги, все в полном порядке… купил ей пару коктейлей с шампанским, она сюда на каникулы приехала… в общем, она чуть не взяла в рот прямо в зале с канделябрами… Повез я ее к себе…

— Ага, ага, — перебиваю я. — А можно спросить, где в это время была Памела?

Крэйг морщится:

— Да пошел ты. Я хотел, чтобы мне отсосали, Бэйтмен. Я хотел телку, которая разрешает…

— Я не желаю это слышать, — говорит Ван Паттен, затыкая уши. — Он сейчас скажет гадость.

— Ты ханжа, — ухмыляется Макдермотт. — Слушай, мы же не собирались покупать общую квартиру или бежать в церковь. Мне просто хотелось, чтобы мне отсасывали — минут тридцать-сорок…

Я кидаю в него палочку из коктейля.

— Короче, мы приходим ко мне и… слушайте… — он придвигается ближе к столу, — она к тому времени выпила столько шампанского, что должна была ебаться как слон, и представляете…

— Дала без гондона?

Макдермотт закатывает глаза:

— Девка была из Вассара, а не из Квинса.

Прайс трогает меня за плечо:

— А что это значит?

— Ладно, слушайте, — говорит Макдермотт. — Она… вы готовы?

Он выдерживает театральную паузу.

— Она подрочила мне рукой, и ничего больше… но и это еще не все… она даже перчатку не сняла.

Он откидывается на стуле и смотрит на нас, самодовольно потягивая мартини.

Мы все воспринимаем его рассказ очень серьезно. Никто не подшучивает над Макдермоттом за его откровенность или за неспособность надавить на ту цыпочку. Все молчат и думают об одном: Никогда не снимай девок из Вассара.

— Что тебе нужно, так это цыпочка из Кэмдена, — замечает Ван Паттен, как только приходит в себя после рассказа Макдермотта.

— Ну конечно, — говорю я. — Для них ебаться с родным братом — в порядке вещей.

— Зато они думают, что СПИД — это новая британская группа, — добавляет Прайс.

— Так где мы ужинаем? — спрашивает Ван Паттен, рассеянно глядя на вопрос, записанный у него на салфетке. — Где мы, блядь, будем ужинать?

— Забавно: девки считают, что мужики только этим и озабочены… болезнями всякими и прочей херней, — говорит Ван Паттен, качая головой.

— В жизни не стану трахаться с гондоном, — объявляет Макдермотт.

— Я тут отксерил одну статью, — говорит Ван Паттен, — в ней говорится, что какую бы паскудную, продажную, грязную телку мы ни драли, шанс заразиться — равен полдесятитысячной процента, или что-то вроде того.

— У нормальных парней такого просто не может быть.

— Во всяком случае, у белых.

— И эта девка была в ебаной перчатке? — переспрашивает Прайс, который, похоже, еще не оправился от потрясения. — В перчатке?! А не проще бы было подрочить самому?!

— Знаешь, хуй тоже встает, — говорит Ван Паттен. — Это Фолкнер написал.

— Ты где учился? — интересуется Прайс. — В Pine Manor?

— Парни, — говорю я, — смотрите, кто идет.

— Кто? — Прайс даже не поворачивает головы.

— Подсказка, — говорю я. — Самый большой кретин в компании «Drexel Burnham Lambert».

— Конноли? — высказывает догадку Прайс.

— Привет, Пристон, — здороваюсь я с Пристоном, пожимая ему руку.

— Ребята, — говорит Пристон, кивая всем сразу, — прошу прощения, но сегодня я с вами поужинать не смогу.

На Пристоне — двубортный шерстяной костюм от Alexander Julian, хлопчатобумажная рубашка и шелковый галстук от Perry Ellis. Он кланяется, положив руку на спинку моего стула. — Мне очень жаль, но, знаете ли, обстоятельства.

Прайс награждает меня гневным взглядом и произносит одними губами:

— А его приглашали?

Я пожимаю плечами и допиваю остатки J&B.

— Чем вчера вечером занимался? — спрашивает Макдермотт и добавляет: — Славный костюмчик.

— Кем вчера занимался? — поправляет Ван Паттен.

— Нет-нет, — отвечает Пристон, — ничего такого. Вполне респектабельный и приличный вечер. Без девок, бухла и траха. Ходили в «Русскую чайную» с Александрой и ее родителями. Она называет отца… вы подумайте… Билли. А я был такой весь замотанный и уставший… а там только «Столичная».

Он зевает, снимает очки (Oliver Peoples, разумеется) и протирает их носовым платком от Armani.

— Не знаю, но по-моему наш малахольный православный официант кинул мне в борщ кислоту. Я такой, блядь, уставший.

— А сегодня что делаешь? — любопытствует Прайс безо всякого интереса.

— Надо вернуть видеокассеты, ужинаем с Алексадрой во вьетнамском ресторане, а потом идем на Бродвей, на какой-нибудь британский мюзикл, — говорит Пристон, обводя взглядом зал.

— Слушай, Пристон, — говорит Ван Паттен. — Мы тут придумываем вопросы, чтобы послать в GQ. Может, подскажешь?

— Подскажу, — отвечает Пристон. — Когда надеваешь смокинг, как сделать так, чтобы сорочка спереди не задиралась?

С минуту Ван Паттен с Макдермоттом сидят молча, а потом Крэйг, нахмурив брови и посерьезнев, задумчиво произносит: