Не мешки - Макс Фрай

То, что обычно считают (и называют) «критикой», в большинстве случаев представляет собой отрицательное подкрепление активного действия через негативную оценку того, кто его предпринял. Сиди тихо и не нарвёшься, коротко говоря. Отсутствие критики (опасности негативной оценки) – положительное подкрепление бездействия, инертности, отупения, деградации и других сомнительных радостей, подстерегающих всякого жителя планеты Земля.

Особенно популярна среди ширнармасс так называемая «критика творчества» (причём творчества в широчайшем смысле слова, включая любую общественно полезную деятельность, подразумевающую инициативность и избыточный сердечный пыл). Оно и понятно: обыватель (то есть, человек, существующий исключительно в рамках парадигмы интересов вида и игнорирующий интересы духа)^[2] жопой чует, что за творчество бывают такие бонусы, каких ему самому не светит. И (неосознанно, но зачастую успешно) делает всё возможное, чтобы другим тоже не досталась чудесная сила, которой ему в ближайшие восемьдесят перерождений не видать (хотя мог бы, теоретически, получить её прямо сейчас, если бы сменил парадигму существования; в том и заключается главная фишка проекта «жизнь на планете Земля», что здесь и правда любая пешка имеет реальный шанс в результате долгих немыслимых, нерасчётливых и безнадёжных – это особенно важно – усилий превратиться в шикарного ферзя; но речь сейчас не об этом).

Так вот, показываю на пальцах, что на самом деле происходит, когда юзеры Маша, Вася и Воробей_1991 критикуют пост умеренно популярного блогера Гиперболоида, читатель Эн пишет на библиотечном форуме гневную рецензию на роман писателя Жэ, а жильцы панельной девятиэтажки Баблюда и Николайалексаныч ругают других жильцов, устроивших в прошлые выходные субботник и разбивших клумбы под окнами как-то не так.

– Деятельность умеренно популярного блогера Гиперболоида, писателя Жэ и активистов из панельной девятиэтажки проходит в Небесной Канцелярии по категории «творчество», поскольку производится от избытка энергии и по любви (не всегда, но часто, потому что без шила в жопе, отрастающего от любви, много не напашешь). И в её результате появляется то, чего раньше на свете не было (увлекательный отчёт о поездке в Тернополь с полезной информацией для других путешественников, роман из жизни инопланетных котиков, клумбы с резедой).

– За это умеренно популярный блогер Гиперболоид, писатель Жэ и активисты из панельной девятиэтажки получают из Небесной Канцелярии доп. паёк, положенный всем творческим работникам. То есть дополнительную порцию жизненной силы, которую можно расходовать как на поддержание своего организма в хорошей форме, так и на эскалацию деятельной любви – иными словами, дальнейшего творчества. Не все художники умеют правильно распределять этот доп. паёк; собственно, почти никто не умеет, но это уже их проблемы. Главное, чтобы доп. паёк был, потому что без него вообще ничего не сделается. А с ним – вполне есть шанс.

– Критики умеренно популярного блогера Гиперболоида, писателя Жэ и активистов из панельной девятиэтажки, сами того не осознавая, пытаются сбить критикуемых с толку, поселить в них сомнения в целесообразности творческой деятельности, отвлечь от процесса получения пайка, которого те, по мнению критиков, недостойны. В общем, перекрыть каналы поступления дополнительной энергии в организм активного деятеля они пытаются. Хоть и не знают, что это за энергия такая – ггг, штоле электричество, чтобы лампочка в жопе светилась? ещё раз ггг.

– Ни хера не знают и не осознают обычно критики, но у них всё равно довольно часто получается травмировать критикуемого до состояния, несовместимого с получением пайка из Небесной Канцелярии. И вот почему.

– Художник (в широком, напоминаю, смысле) чуток к любым проявлениям реальности, потому что ведёт с ней постоянный диалог (обычно тоже не шибко осознанный, но мы и процесс дыхания редко осознаём, пока с ним всё в порядке, что не мешает нам вполне полноценно дышать). И долетевшую до него критику художник тоже воспринимает как непосредственную реакцию реальности, хотя это просто глупые человеческие голоса; реальность человеческими голосами вообще довольно редко с нами разговаривает, человек для неё плохой рупор, чрезмерно искажающий послание, поэтому обращение мироздания к человеку человеческим же голосом – скорее исключение из правила, это важно понимать.

– Так вот, уязвлённый критикой художник (в широком смысле, не устану это повторять, чтобы никто не отвертелся от обязанности понимать, что речь не только о рисовальщиках) обычно приходит к выводу, что реальности его активность не нужна – если уж она так негативно реагирует. К тому же, обилие отрицательных подкреплений само по себе способно погасить любой энтузиазм. И художник постепенно сворачивает лавочку, в смысле, прекращает творческую деятельность. Или, что чаще бывает, пытается её корректировать, чтобы угодить вкусам публики и получить наконец вожделенное положительное подкрепление из уст аудитории, а это для творческой деятельности даже более страшная погибель, чем обычная приостановка её. Ну или действует, как раньше, если очень упрям, но ущерб всё равно получает, потому что всерьёз считает человеческие голоса частью своего диалога с реальностью (хуже того, ощущает их диалогом с реальностью, а не просто с людьми), делает вывод, будто она (реальность) против него, и начинает с ней враждовать. А враждуя с реальностью, особо не выживешь. Ну, то есть, можно, но довольно безрадостный будет процесс.

– Таким образом, критики добиваются или полного прекращения диалога критикуемого с реальностью, или хотя бы его искажения, а всё это ведёт или к прекращению поступления доп. пайка за творчество из Небесной Канцелярии, или (чаще всего именно так и бывает) к ослаблению способности художника (в широком, напоминаю, смысле) принять этот паёк. И если это не покушение на убийство путём лишения необходимых для выживания ресурсов, то я уже и не знаю, что тогда оно.

Поэтому художнику (и вообще любому активно действующему от избытка и по любви хоть к чему-нибудь) не следует быть нежной кысой. Я понимаю, что трудно вот так сразу отказаться от нежнокысовости тому, кто поддерживает с реальностью очень личные отношения, и любой посторонний голос принимает за её знак, но жить захочешь, ещё и не так раскорячишься, а отношение к так называемой критике – натурально вопрос жизни и смерти, потому что излишне чувствительного к любому стороннему мнению художника очень легко поломать. А поломанный художник – не жилец. Даже – нежилец, одним словом, чтобы было наглядней.