Воронье озеро - Мэри Лоусон

– А самка что делает? – спрашивала я у Мэтта.

– Да так, прохлаждается. В гости ходит, болтает с подружками. Самки есть самки.

– Нет, серьезно, Мэтт. Что она делает?

– Не знаю. Отъедается, наверное. Столько икры выметала, нужно силы восстановить.

В тот раз он лежал со мной рядом, подперев руками подбородок, и глядел в воду, и занимало нас обоих одно – крохотный мирок, что был перед нами как на ладони.

А в этот раз я оглянулась на Мэтта. Он застыл в нескольких шагах от воды и смотрел вдаль невидящим взглядом. Бо, сидя у него на плечах, вытянула шею.

– Туда! – сказала она.

Я спросила у Мэтта:

– Что ж ты не подойдешь посмотреть?

– Подойду.

Он поставил на землю Бо, и та заковыляла к воде. Мэтт сказал:

– Ложись, Бо. Ложись, как Кейт, и смотри на рыбок.

Бо взглянула на меня и уселась на корточки со мной рядом. На ней было легкое голубое платьице, а из-под юбки свисал подгузник, и когда она садилась, он доставал до земли, и казалось, будто у нее огромная задница.

– Не умеет Люк подгузники надевать, – сказала я. Тетя Энни вызвалась сама переодевать Бо, но Бо ей не далась, и Люк с Мэттом по-прежнему переодевали ее по очереди.

Мэтт ответил:

– Спасибо на добром слове, подгузник ей надевал я и этим горжусь.

Он улыбнулся, но когда я посмотрела ему в лицо, глаза его не смеялись. Я вдруг поняла, что больше не вижу в нем счастья. Настоящее счастье куда-то ушло, осталась лишь видимость, ради меня. Я поспешно от него отвернулась, уставилась в воду. Тревога и ужас, дремавшие в сердце, проснулись, хлынули наружу потоком. Я, глядя на пруд, постаралась их запереть внутри.

Вскоре Мэтт прилег рядом с Бо, так что она оказалась между нами. И сказал:

– Смотри, какие рыбки, Бо. – Указал на воду, и Бо уставилась на его палец. – Нет, не туда, ты в воду гляди. Видишь, там рыбки?

Бо закричала:

– У-у-у-ух! – Встала и запрыгала, вереща от восторга, и рыбы попрятались, будто их и не было. Бо, перестав скакать, посмотрела в воду, потом, с удивлением, на Мэтта.

– Всех рыбок распугала, – сказал Мэтт.

– Нету рыбок! – крикнула Бо. Она не поверила, расстроилась, личико сморщилось, из глаз покатились слезы.

– Хватит, Бо. Просто не шевелись, и они вернутся.

Бо недоверчиво покосилась на Мэтта, сунула в рот большой палец, но все-таки присела на корточки. Мэтт занимал ее разговором, чтобы она не шумела, и наконец минуту спустя подплыла небольшая колюшка.

– Вот она, – шепнул Мэтт.

И Бо обрадовалась, вскочила, наступила на свисавший до земли подгузник и плюхнулась в воду.

* * *

По дороге домой на железнодорожных путях мы встретили Мэри Пай с полными сумками продуктов. Ферма Паев была сразу за прудами – вообще-то и земля, где находились пруды, принадлежала им, – а по путям до лавки Маклинов идти было ближе, чем по дороге. Мэтт, завидев Мэри, замедлил шаг, и Мэри тоже, а потом и вовсе остановилась, дожидаясь, когда мы подойдем.

– Привет, Мэри, – сказал Мэтт, усадив Бо на плечах поудобнее.

– Привет, – робко отозвалась Мэри. И посмотрела вдаль, в сторону фермы, как будто вот-вот примчится разъяренный отец и задаст ей взбучку. Мама однажды обмолвилась, что из всей этой разнесчастной семейки одна Мэри нормальная, но мне она казалась такой же дерганой, как и все Паи. Была она коренастая, крепкая с виду, хоть и бледная, с ореолом тонких льняных волос и большими испуганными глазами. Мэтт знал ее довольно хорошо – или, во всяком случае, давно. Мэри была на год старше, но Мэтт перепрыгнул через класс, и учились они вместе. И часто видели друг друга, хоть и издали, когда Мэтт работал у ее отца.

В тот день встретились они впервые после похорон и не знали, что друг другу сказать. Я и вовсе не понимала, зачем им вообще разговаривать. Я устала, хотелось домой.

– Бо на рыбалку сходила, – сказал Мэтт, откинув назад голову и ткнувшись макушкой в живот Бо.

Мэри посмотрела на Бо, мокрую до нитки, всю в ряске, и неуверенно улыбнулась. Перевела взгляд на Мэтта, вспыхнула и зачастила:

– Мне… мне так жаль твоих родителей…

– Да, – отозвался Мэтт. – Спасибо.

– Ты… знаешь, что вам теперь делать? Что будет дальше?

– Пока нет. Надо разобраться… – Он замолчал, и даже не глядя на него, я почувствовала, что он кивнул в мою сторону.

– А-а, – вздохнула Мэри. – В общем, мне очень жаль.

Мы постояли еще минутку, Мэри посмотрела на меня, на Бо и рассеянно улыбнулась.

– Ну пока.

Мы зашагали дальше. Я думала: что же будет? Каких бед еще ждать? Чего такого пока не знает Мэтт? Что же случится? Что-то плохое, настолько ужасное, что при мне он не хочет говорить.

Мы дошли до тропки, что вела от насыпи в лес. Как только мы оказались в спасительном сумраке, я решилась спросить. Открыла рот, но страх победил любопытство, и я не смогла вымолвить ни слова. Вслед за языком отнялись и ноги, я застыла столбом. Мэтт обернулся, посмотрел на меня:

– Что-то в туфлю попало?

Я спросила:

– Что она хотела сказать? – У меня вырывались частые, судорожные вздохи.

– Кто – она?

– Мэри. Когда спросила, что дальше будет. О чем это она?

С минуту Мэтт не отвечал. Бо копошилась у него в волосах, брала в горсть пряди и что-то мурлыкала. Рубашка у него была такая же мокрая и зеленая от ряски, как платье у Бо.

Я начала:

– О чем она… – И не договорила, расплакалась, застыв неподвижно, руки по швам. Мэтт поставил на землю Бо, опустился передо мной на колени, взял меня за плечи:

– Кэти! Кэти, что с тобой?

– О чем она спрашивала? Что с нами будет? Что она хотела сказать?

– Кэти, все будет хорошо. Нас не бросят. Тетя Энни обо всем хлопочет.

– Тогда почему она спросила? Ты ей сказал, что пока не знаешь. Чего не знаешь?

Мэтт набрал побольше воздуху, выдохнул.

– Дело вот в чем, Кэти, мы вроде как не сможем здесь остаться. Нас отправят к родственникам.

– Разве тетя Энни не останется с нами жить?

– Нет, у нее не получится. Ей за отцом ухаживать надо, и ферму бросить не на кого. Слишком у нее много забот.

– А если не она, то кто же? К кому мы поедем?

– Пока не знаю. Вот чего я пока не знаю. Но неважно к кому, все будет хорошо. Они все добрые. Все родные у нас хорошие.

– Я хочу жить здесь. Не хочу уезжать. Хочу, чтобы ты и Люк за нами присматривали. Почему нас нельзя оставить с тобой и с Люком?