Курт парит мозги - Эрленд Лу

Папа, но чувству не прикажешь. Оно так сильно! Я вижу в людях только самое лучшее, говорит Бад, и парю как на крыльях. Я ощущаю себя фонтаном света, честно.

Да, whatever, отзывается Курт.

Приехав в порт, они застают там Гуннара с огромной лупой в руке. Рядом стоит Коре и ест паштет прямо из банки.

Вы кстати, парни, говорит Гуннар.

Что-то случилось? спрашивает Курт.

Тут загадочные вещи творятся, говорит Гун-нар.

Что загадочно? спрашивает Курт.

Много чего, отвечает Гуннар. Во-первых, пахнет мылом.

А во-вторых? нервно спрашивает Курт. Во-вторых, откуда-то взялись странные следы трака. Как будто кто-то показывал на нем трюки.

Удивительно и непонятно, говорит Курт. Но главная загадка — эта футболка, говорит Гуннар и показывает Рашидову футболку. На ней эмблема Королевской академии управления автопогрузчиками в Бангладеш.

Эту майку я вижу впервые, говорит Курт. А про эту академию вообще никогда не слыхал. Бад, ты ведь тоже раньше ее не видел?

Нет, я видел, начинает Бад. Разве это не футболка этого, как его, Ра… Рама, Рампа…

Курт щелкает Бада по затылку и прерывает.

Ты имеешь в виду Пикачу? Нет, нет, ты опять все перепутал. У Бада такой возраст, он все путает. Покемонов с Телепузиками. У него только они на уме. Он еще так мал, бедняжка.

Значит, никто из вас ничего не знает? спрашивает Гуннар.

Ничего-преничего, говорит Курт. Впервые вижу, добавляет Бад.

Не нравится мне это, говорит Гуннар. Мы вчера весь день все терли и отмывали, а теперь снова везде грязь и безобразие. Как будто ночью тут кто-то похозяйничал.

Этого никак не может быть, говорит Курт. Да еще царапина на контейнере откуда-то взялась, говорит Гуннар и показывает на контейнер, где живут Рашид и остальные. Покрасить его заново встанет мне в несколько тысяч. Нет, звоню в полицию!

Опопоп, останавливает его Курт. Вот уж полицию сюда вмешивать причин точно нет.

Не дури, говорит Гуннар. Причин больше чем достаточно. Да нет. Нет да.

Курт чувствует, что загнан в угол. Хым-хым-хым, хмыкает он. Много причин, говоришь? Ладно, раз так, я готов посторожить тут ночью.

Я знал, что всегда могу на тебя положиться, говорит Гуннар.

Устрой ночью засаду, и мы накроем этих вандалов, кто бы они ни были, посадим их под замок и отметелим.

Бад стоит, переминаясь с ноги на ногу. Можно подумать, что ему приспичило пописать, но на самом деле он страшно боится, что нагрянет полиция и посадит Фатиму и всех прочих в тюрьму. Наконец он не выдерживает.

Если Фатиму заберут в тюрьму, я не вижу смысла жить дальше! кричит он.

Курт снова смазывает его по затылку.

Кто такая Фатима? спрашивает Гуннар.

Не слушай его, говорит Курт, у него каша в голове. Фатима тоже покемон. Маленькое толстое создание, которое то и дело попадает за решетку, а Бад всякий раз сходит с ума.

По-моему, он у вас чересчур много времени смотрит телевизор, говорит Гуннар.

Да, похоже, мы оплошали, говорит Курт, изо всех сил стараясь направить беседу в другое русло. Слушайте, а паштета ни у кого нет? Мы с Бадом забыли сделать себе бутербродов.

У меня есть, говорит Коре. Норвежский.

Отлично, отзывается Курт.

И дальше весь день они сидят на краю причала, болтая ногами, и обжираются паштетом, а Курт зорко следит за тем, чтобы разговор не касался опасных тем вроде того, что на причале грязно и кто тут хозяйничал ночью.

А ночью Курт с Анной-Лизой и Бадом снова едут в порт. Впереди, на вилах, стоит огромный чан с бабушкиным жарким, а в сумке у Анны-Лизы свитер для Рашида и стопка заявлений, которые надо заполнить, чтобы Фатима и все прочие могли получить разрешение остаться в Норвегии.

Курт, постарайся сегодня быть поприветливее, говорит Анна-Лиза дорогой.

Захочу, буду приветливым, отвечает Курт, а не захочу — не буду. Там посмотрим.

Ну ты брюзга, говорит Анна-Лиза.

Сама такая, отвечает Курт.

Накормив всех до отвала и вручив Рашиду новый свитер, Анна-Лиза принимается заполнять бланки заявлений. Она собирается отослать их премьер-министру и правительству, или кто там решает, кому разрешается жить в Норвегии, а кому нет,

ТАК, ГОТОВО ДЕЛО, говорит Анна-Лиза, заполнив последний бланк. Я ПОШЛЮ ИХ ЗАВТРА УТРОМ.

И всем разрешат жить в Норвегии? спрашивает Бад.

Я в этом почти уверена, отвечает Анна-Лиза.

И шарику? спрашивает Бад.

Что? удивляется Анна-Лиза.

Ты заполнила заявление за воздушный шарик? спрашивает Бад.

За шарик? говорит Анна-Лиза. Ээ. Нет.

Придется, говорит Бад. Потому что Фатима говорит, что если шарик не оставят в Норвегии, она сама тут тоже не останется.

Она даже так говорит? пугается Анна-Лиза. Тогда мы, конечно, должны послать прошение и за него. Только что же писать?

То же самое, что писала остальным, говорит Бад.

Что он подвергался на родине преследованиям и гонениям и у него не было иного выхода, кроме как бежать?

Фатима кивает.

И что если его вышлют, то на родине его ждет тюрьма, добавляет Бад.

Анна-Лиза заполняет заявление от имени шарика, а потом разукрашивает все прошения маленькими цветочками и орнаментом. Пока она занимается рисованием, одна из обитательниц контейнера заводит песню. Певунью зовут Мокка, и вид у нее очень грустный. Под стать ей и песня, да и сам язык, непривычный, непонятный и тоже звучащий безмерно печально.

ПОТРЯСАЮЩАЯ ПЕСНЯ, говорит Анна-Лиза. О ЧЕМ ОНА?

Мокка поет о том, как она скучает по дому, говорит Рашид. О горах, откуда она родом, о своей дочке и о том, как ей трудно в чужой и холодной стране.

ПОТРЯСАЮЩЕ, говорит Анна-Лиза. И ТАК ПЕЧАЛЬНО! НО НЕУЖЕЛИ ЕЙ НЕ НРАВИТСЯ У НАС В НОРВЕГИИ?

Все не так просто, говорит Рашид и заходится в кашле. Ей нравится, но одновременно не нравится. Она уехала не по своей воле, ей пришлось это сделать. Как и всем нам.

Один за другим обитатели контейнера подхватывают песню Мокки, прекрасную и горькую. Фатима заливается слезами, уткнувшись Баду в плечо, другие тоже плачут.