Великолепные руины - Джесс Уолтер

Шейн смущенно кашляет.

– Вы заходите? А то я ужасно опаздываю!

Старик протягивает ему визитку, старую, потертую, с истрепанными краями. Буквы почти стерлись. Визитка совсем другой студии, «Двадцатый век Фокс», но имя то же: Майкл Дин.

– Да, вы пришли по адресу, – говорит Шейн и достает свою, более новую версию. – Видите, он теперь в этой студии работает.

– Да, я идти сюда, – отвечает старик. Кажется, итальянец. Шейн год учился во Флоренции и потому сразу узнает акцент. Дед снова показывает на карточку: – Они сказали, идти сюда. – Он показывает на здание: – Только закрыт.

Шейн ушам своим не верит. Он обходит старика и дергает за ручку двери. Действительно, заперто. Ну все. Вот теперь действительно конец.

– Паскаль Турси. – Старик протягивает ему руку.

– Неудачник, – представляется Шейн.

Клэр пишет Дэрилу эсэмэску с вопросом, чего тот хочет на ужин. Приходит лаконичный ответ: «KFC». И следом второе сообщение: «+ фабр, любви без купюр». Зачем-то Клэр ему рассказала, что скоро в интернете появится более жесткая версия шоу, со всеми подробностями постельной жизни героев и прочей фигней, которую по телевизору показать никак нельзя. Ну и ладно, решает она, сейчас вернусь за диском с этим апокалипсисом, быстренько заскочу в «KFC», потом свернусь комочком под боком у Дэрила, а все решения отложу до понедельника. Клэр разворачивает машину, снова проезжает мимо охраны, паркуется рядом с офисом Дина и идет искать порно-DVD. Но тут видит у дверей даже не одного опоздавшего, а аж двоих. Клэр Сильвер останавливается. Ей ужасно хочется сбежать, пока не поздно.

Она часто старается угадать, откуда ее посетители знают Дина. Игра такая. Тот, что с большими растрепанными бакенбардами, в джинсах с фабричными потертостями и летней рубашке, – это, наверное, сын драгдилера, у которого Майкл когда-то брал наркоту. А вот с синеглазым стариком в темно-сером костюме все сложнее. Оргия у Тони Кертиса году этак в шестидесятом?

Взъерошенный молодой человек замечает ее первым.

– Простите, вы не Клэр Сильвер? – бросается он кней.

«Нет», – отвечает она про себя.

– Да, это я, – отвечает она вслух.

– Я Шейн Вилер. Простите бога ради! Пробки были ужасные, и я потерялся, и… Может, вы согласитесь все-таки поговорить со мной?

Клэр растерянно смотрит на старика, тот снимает шляпу, протягивает девушке визитку и представляется:

– Паскаль Турси. Я ищу… мистер Дин.

Красота! Целых две потеряшки. Пацан, не способный найти дорогу в Лос-Анджелесе, и итальянец, прибывший на машине времени. Оба таращатся на нее и протягивают визитки Дина. У того, что помладше, и визитка, естественно, поновее. На обороте подпись Майкла и приписка от агента, Эндрю Данна. Эндрю она недавно натянула. Не в смысле переспала с ним, это бы ей легко сошло с рук, а попросила придержать коней и не сливать журналистам инфу о новом шоу его клиента (что-то такое без сценария и про жизнь в мире моды, «Башмачок подошел»), подождать, пока Майкл примет решение. А Дин тем временем взял и вывел в эфир шоу конкурентов под названием «Фетиш» и успешно похоронил тем самым идею клиента Эндрю. В записке сказано: «Надеюсь, тебе понравится». То есть это он ей так отомстил. Жесть!

Вторая визитка совсем загадочная. Клэр в первый раз видит такую старую карточку, потускневшую и помятую, еще времен работы Дина на первой студии, «Двадцатый век Фокс». Клэр удивленно читает название должности. Пиар? Майкл начинал с пиара? Сколько же лет назад это было?

Нет, ей-богу, если бы Дэрил не прислал идиотские эсэмэски, не потребовал курицу и порнодиск, она бы послала этих ребят к черту. Сказала бы, что в пятницу вечером не подает. А может, это и есть Знамение? Может, один из них… Так, ну ладно. Клэр отпирает дверь и просит потеряшек еще раз представиться. Ага, растрепанные бакенбарды – Шейн. Пучеглазик – Паскаль.

– Проходите в переговорку, пожалуйста, – приглашает она обоих.

Они садятся под плакатами блокбастеров Дина. Времени разводить церемонии у Клэр уже нет. Впервые в истории она проведет прослушивание, не предлагая собеседникам воды.

– Мистер Турси, прошу вас, начинайте.

Старик растерянно оглядывается.

– А мистер Дин… нет? – спрашивает он с сильным акцентом, точно пережевывая и выплевывая каждое слово.

– Боюсь, его сегодня не будет. Вы с ним дружили когда-то?

– Я встречаю его… – Паскаль смотрит на потолок, – в… diciannove sessantadue.

– В шестьдесят втором, – говорит молодой парень. И пожимает плечами в ответ на удивленный взгляд Клэр: – Я год в Италии учился.

Клэр сразу представляет, как Майкл и эта древняя развалина рассекают по Риму шестидесятых в кабриолете, трахают актрисок и пьют граппу. Паскаль Турси, кажется, совсем растерялся.

– Он говорил… если… вам что-то понадобится…

– Ну разумеется, – отвечает Клэр. – Я обещаю непременно рассказать Майклу о вашем сценарии. Начинайте, пожалуйста.

Паскаль щурится, словно никак не может понять, что происходит.

– Я английский… совсем давно…

– С начала, – повторяет Шейн. – L'inizio.

– Один парень… – подсказывает Клэр.

– Женщина, – перебивает Паскаль. – Она приехать в мою деревню, в Порто-Верньона. В… – Он беспомощно оглядывается на Шейна.

– В шестьдесят втором? – переспрашивает Шейн.

– Да. Она… красавица. А я… строить пляж, да? И теннис? – Старик трет лоб, рассказывать ему явно тяжело. – Она… в кино, так?

– Актриса? – подсказывает Шейн.

– Да. – Паскаль задумчиво глядит в пространство.

Клэр смотрит на часы и пытается придать старику ускорение:

– Короче, актриса приезжает в городок и влюбляется в парня, который насыпает пляж?

– Нет, – отвечает Паскаль. – Не в меня… Может, да. Е 'il momento, да? – Он поворачивается к Шейну: – Il momenta che dura per sempre.

– Миг, который длится вечность, – тихонько повторяет Шейн.

– Да, – Паскаль кивает, – вечность.

Клэр зацепило: эти два слова рядом. Миг и вечность. Не то что «KFC» и порно. Она вдруг ужасно раздражается. На себя – за дурацкое пристрастие к романтике и неумение выбирать мужчин. На придурков-сайентологов. На отца за то, что он посмотрел «Завтрак у Тиффани» и бросил их с мамой. Снова на себя – за то, что вернулась в офис. И еще раз на себя, за дурацкий оптимизм. И на Майкла. Чтоб ему провалиться! Вместе с его дебильной работой, визитками, старыми пердунами друзьями, идиотской привычкой отдавать долги и помогать всем, кого он когда-то хоть раз поимел, а имел он все, что движется.

– Она болела, – вздыхает Паскаль.

– Чем? – сердится Клэр. – Волчанкой? Псориазом? Или у нее был рак?