Пойте им тихо - Владимир Маканин

— Знаешь, как я узнал тебя?.. Лицо в вашем аптекарском окошечке получается как в овале. Как фото…

Но Зина была настроена поговорить о более реальном. Она стала рассказывать о своих дочках — всю себя на них потратила, такая судьба, обе болеют. Что ни год — попадают в больницу. Обе плохо вышли замуж. Обе трудно живут… Вот и вся жизнь пролетела.

— А я всю жизнь цифры пересчитывал, — усмехнулся Колышев.

Они сидели рядом на скамейке — почти чужие, далекие, потратившие жизнь каждый на что-то свое.

* * *

О лекарстве они вспомнили в самом конце разговора.

— Лекарство привезли, — сказала Зина. — Я слышала, что привезли. Но мало.

— Я так и думал.

— В продажу не поступило. У нашей заведующей, у Вероники Петровны, какие-то свои планы насчет распределения.

— Какие планы?

— Не знаю. Я человек маленький.

И тогда Анатолий Анатольевич заявил:

— Она не имеет права этого делать!

Тут же выяснилось, что Зина побаивается. Конечно, поговорить с заведующей можно, но боязно…

— Что? Боязно? — Колышев не понимал. — Почему?

— Боязно…

— Но почему? — И Анатолий Анатольевич с улыбкой объяснил Зине, что бояться начальства совершенно не следует, все мы люди, все мы одинаковы. И более того — если правильно и толково объяснить, начальник всегда уступит.

— Ой, не знаю, — сказала Зина.

— А я тебе говорю — уступит.

И, улыбаясь, Анатолий Анатольевич встал со скамейки:

— Мы, Зина, сейчас же пойдем к твоей заведующей. И поговорим с ней. Спокойно и убедительно — главное, чтобы было убедительно.

— Может быть, ты один пойдешь?

— Я могу и один. Но, по-моему, тебе полезно посмотреть, как это делается.

Они пошли вдвоем. И действительно, Колышев легко и просто доказал заведующей ее неправоту. И лекарство добыл. И, разумеется, не только для себя одного — редкое лекарство тут же поступило в продажу.

— Вот видишь. Ничего хитрого тут нет, — сказал Анатолий Анатольевич, прощаясь.

Зина (Зинаида Сергеевна) не сводила с него сияющих глаз:

— Ух как ты ее!

— Понравилось?

— Очень!

Они простились. Колышев перешел на ту сторону улицы, сел в машину и уехал домой. А еще через месяц Зинаиде Сергеевне пришлось уволиться «по собственному желанию».

* * *

Зинаида Сергеевна пообивала пороги, побегала, но в итоге, чтобы работать по специальности, пришлось устроиться в другом районе — в больницу сестрой. Правда, человек она была старательный, и руки что надо, и медтехникум за плечами — так что уже через год она стала старшей медицинской сестрой.

В общем, эта работа ей даже больше нравилась, чем прежняя. Все-таки люди, все-таки не просиживанье в аптеке.

Мужу она объяснила, что история получилась из-за одного старого знакомого, которому она взялась помочь.

Муж отчитал:

— Думать надо. Тебе уже полста лет, слава богу… В такие годы с работы на работу не бегают. Не девочка.

* * *

Но зато здесь жил Колышев — в том самом районе, где теперь работала Зинаида Сергеевна. Более того: ее больница и его дом — неподалеку.

Теперь Зинаида Сергеевна знает, что Колышев — это крупный начальник и ученый, — Анатолия Анатольевича, и его жену, и даже его сына здесь знают все. И потому Зинаида Сергеевна робеет. Она испытывает некую дрожь и некий трепет, даже когда видит его из окна; что там ни говори, а ведь большой и уважаемый человек. И утром Зинаида Сергеевна старается побыстрее и пораньше проскочить некий асфальтовый пятачок.

Но бывает, случай подводит, деться уже некуда.

— Здравствуйте, Анатолий Анатольевич. С добрым утром.

— Здравствуй, Зина.

Колышев пересекает пятачок и садится в машину.

А Зинаида Сергеевна спешит в больницу. Иногда она думает о Колышеве — ей представляется, что когда-нибудь (не дай бог, конечно!) он поступит в отделение, где она работает. Большие люди частенько прихварывают, ну там сердце пошаливает, или печень, или просто нервы.

И вот она будет дежурить — следить, как сестры дают ему порошки или берут из вены кровь. Сама Зинаида Сергеевна сейчас уже старшая сестра всего отделения, порошками она не занимается, но, скажем, ответственное переливание крови или что-то иное — это она умеет сделать на высшем уровне, не нервируя врача и не мучая больного. Свое дело она знает. Ей придется посидеть у его постели — Колышев небось обрадуется. Она сядет неподалеку, и они побеседуют. Поговорят о том и о сем.