Все могу - Инна Харитонова

– Конечно, нам нужны преференции. Они нам необходимы. Но так может сказать кто угодно… Надо зарабатывать с прибылей, а не воровать с убытков. Надо… – Губернатора прервал телефон, и его помощник тут же отдал Марине команду выключить диктофон. – Да. Хорошо. Занят. Перезвоню. Откуда я знаю, какой у меня размер талии. Не нужен мне новый ремень. Говорю – перезвоню. Извините. Супруга. – Последнее адресовано Марине. – Так вот… Надо скоординировать федеральные целевые программы с концепцией развития округа и строго придерживаться политики мощного и свободного Российского государства. – Ему самому понравилось сказанное, он расправился и продолжил: – Сейчас мы должны ясно понять, что мы хотим увидеть здесь через десять лет и через пятнадцать. Нельзя рассуждать как на Западе. У вас есть сырье – ну и сидите ровно, поставляйте его нам, а мы вам за это будем давать доллары, на которые вы будете покупать наши товары. Мы для себя таких перспектив не хотим. Как, я думаю, и руководство России. Только руководство страны хочет этого сознательно. Народ, возможно, подсознательно. Понятно излагаю?

Марина кивнула.

– Ну, есть… – Губернатор отпил из чашки с орлом. – Вы охватили все предполагаемые пункты поездки? Три дня не мало? – спросил губернатор и грустно посмотрел на плечо Марины, где через рубашку просвечивала кружевная лямка сорочки.

– Да, я все успела.

– Рад. Очень рад, что вам все удалось, Марина, – улыбнулся губернатор так, как умеет человек, неравнодушный ко всякого рода пороку. – Теперь попрошу вас на наш праздник, на торжественное мероприятие. Сам смогу только к вечеру освободиться. Присоединюсь.

Марина выключила диктофон и закрыла блокнот. Помощник принес ее сумку, находившуюся все это время за пределами верховного кабинета. В целях, надо полагать, безопасности.

Мероприятие, на которое звали Марину, было приурочено к открытию или закрытию какого-то фестиваля, вроде бы телевизионного. Марине это было неинтересно. Но идти надо. Официальная традиционная программа. Слияние рек Оби и Иртыша. Обед. Дорога домой. Вечером прием у губернатора. Все, похоже, как везде, за исключением слияния, до которого надо было плыть, или, как говорят, идти водой. Марину заботливо провожали:

– Можно сидеть здесь. Можно выйти на палубу. Сейчас отплываем. Лучшие люди города…

Плыли не долго. Среди широкой водной глади судно остановилось. Людей на палубе прибавилось.

– Это и есть, если вам интересно, слияние рек, – обращались к Марине, и она обернулась. Увидела мужчину средних лет, с пронзительно умным и спокойным взглядом.

– Вадим. – Мужчина тут же представился.

– Марина… – И добавила без кокетства красивое слово «слияние».

Вадим смотрел на ее свитер с необычными рукавами, натянутыми на большой палец, как обрезанные варежки.

– Разрешите? – Вадим взял руку Марины в свою. – Никогда такого не видел. Фантастика.

Марина в смятении отдернула руку и тут же протянула обратно, надо было спускаться на берег.

На берегу стояли свежесколоченные, богато накрытые столы, сцена ракушка и деревянные туалеты. Несколько рыбацких лодок соседствовали с их теплоходом. Рыбаки в новенькой оранжевой форме, за сценой народный ансамбль в кокошниках, на сцене громкая музыка из колонок, а вокруг абсолютная пустота – песок и вода. Такого Марина за всю свою командировочную практику еще не видела.

– Выходим, гости! Просим на берег! Милости просим. Сейчас мы покажем вам промысел муксуна и пригласим отобедать, – орал распорядитель в мегафон.

За сценой началось оживление. Выбежали женщины с хлебом-солью. Но, вовремя не получившие инструкций, не знали, кому его подносить, метались в отчаянии перед толпой.

– Что такое муксун? – спросила Марина, и вышло так, что рядом стоял только Вадим.

– Рыба… Хорошая рыба. Большая часть моей юности прошла под эгидой консервов «Муксун в томате».

– А под эгидой чего проходит ваша зрелость? – Марина развеселилась, и в этот момент хлеб-соль поднесли к ней. Марина озадаченно посмотрела по сторонам. Сзади ее подталкивали корпулентные дамы из администрации:

– Сделайте одолжение.

Марина с улыбкой отломила хлеб, макнула в соль. Откуда-то появилась рюмка с водкой. Она и ее выпила. Чудесный день. Солнце, блестящая река, белый песок, предвкушение грандиозной пьянки, объединяющее людей, и легкий теплый ветер, который хочется спрятать под несуществующую косынку, чтобы он там гладил волосы и принадлежал только ей одной.

На сцене орали русские народные песни. Возле воды жарили шашлык из рыбы и мяса. Марина сидела в окружении мужчин, счастливо улыбалась. Ей было весело и хорошо среди этих людей на этом празднике.

– Ты, Марин, оставайся у нас. Мы тебя на радио устроим. Или в телик, на передачу. Будешь сменным интервьюером, – предлагал Марине сосед справа.

– А что я мужу скажу? – хохотала Марина. – Осталась в Сибири?

Вадим тоже сидел за их столом, слушал внимательно весь этот необязательный треп, смеялся вместе с Мариной и тоже полюбил этот день, который не нес ему поначалу ничего доброго, а лишь сплошные служебные обязанности и чиновничьи радости.

Закончилось все великим немым – кино. Показывали дрянную историйку. Теплоход. Диван. Кругом люди. На диване два человека. Мужчина и женщина. Марина и Вадим. Они целовались. Просто так. Если к этому занятию вообще уместна характеристика «просто так».

Потом Марина оказалась в одной из главных поз йоги – в позе Шавасаны, называемой еще позой трупа, в кровати гостиничного номера. Одетая. Даже с натянутыми на большой палец рукавами.

Опять Марину будил стук в дверь. Но на этот стук – она знала точно – надо было встать. И встала с большим, правда, трудом. То, что с ней происходило, не имело отношения к синдрому Корсакова или если легче – алкогольному параличу. Марина просто устала и хотела спать, чтобы заодно подавить гравитацию к полузнакомому мужчине, который стоял в коридоре и деликатно стучал в ее дверь.

Вадим не жил в Ханты-Мансийке, только наездами работал. Контролировал бизнес, большой, основательный и успешный. Как и сам Вадим. Успех был естественной формой его существования. Он научился добиваться всего, не поступаясь при этом ни одним из своих принципов. Вадим был порядочным человеком, насколько это возможно в реалиях капиталистического строительства. И честным семьянином. Но Марина этого не знала и не хотела знать. Она же не роман с ним заводит. Поцеловались один раз в угаре. Неприятно как-то вышло, но поправимо.

Вадим зашел в Маринин номер, сел на кровать, убрал волосы с ее лица, провел по ним нежно:

– Муксун в томате.

Марина вяло улыбнулась и честно призналась:

– Мне стыдно.

– Не страшно.

– Я целовалась…

– Мы целовались… – поправил Вадим и без издевки сказал: – Хорошо, что ты это помнишь… – И Марина сразу успокоилась. Поняла, что все – проехали. Остановка Бирюзайка, кто приехал – вылезай-ка.