Тесты для настоящих мужчин - Валентин Черных

— И не подумаю. Завтра же я подам на вас в суд. Это же полное беззаконие. Я покупаю бродячую собаку, выхаживаю её, откармливаю, содержу несколько месяцев.

— Я готова вам за все заплатить. — Она достала кошелек. — Я все оплачу.

— Я сам готов приплатить, чтобы никогда вас не видеть. Но не советую радоваться. Я еще не сказал своего последнего слова, — предупредил Спирин.

Лейтенант молча дал подписать протокол понятым, положил в папку. Она взяла Нюрку за поводок. Нюрка глянула на своего бывшего хозяина. Тот молчал. Нюрка заскулила, пошла за нею, оглядываясь на Спирина, не понимая, почему люди молчат, что с ними происходит, почему люди так сумрачны и непримиримы.

Они вышли во двор… Отъезжая, Борис глянул в зеркало заднего обзора и увидел Спирина и парня, который их преследовал вчера. Сегодня они молча смотрели вслед удаляющемуся «Запорожцу».

Она открыла дверь своей квартиры. Нюрка ворвалась, бросилась на кухню к месту, где всегда стояла ее миска, потом обежала квартиру, поскулила над своим мячиком, легла у ее ног и тут же уснула от нервного перенапряжения.

Они ужинали все вместе.

— Я тебе благодарна на всю жизнь, — говорила она. — Без тебя бы я ее никогда не нашла. Меня все бросили. И он, и мои подруги. Только ты остался верным. Ты мне с каждым днем все больше и больше нравишься…

— Ты мне тоже… очень нравишься. — Борис даже несколько смутился от такого признания.

— Говори мне, пожалуйста, об этом каждый день. И тогда каждый день я буду счастливая, веселая, обаятельная, добрая. Я тебе буду служить, как верная собака.

Он смутился еще больше. Сказал:

— Спасибо! Все было очень вкусно, — и засобирался к себе домой.

— Я тебя провожу, — сказала она. — И Нюрка ведь не догуляла.

Они вышли втроем. Он подошел к «Запорожцу». Все четыре баллона были спущены. И не просто спущены. Покрышки были взрезаны и не подлежали уже никакому ремонту.

— Они нас все-таки выследили, — сказал Борис.

Она огляделась по сторонам. Нюрке передалась тревога, и она тоже насторожилась.

— Я боюсь, не уходи сегодня хотя бы, — попросила она. — А если они ворвутся? Мою дверь можно вышибить просто плечом.

Она не могла уснуть, ворочалась. Не спал и он. Она услышала, как он прошел на кухню, как щелкнула зажигалка. Она тоже встала, накинула халат, вышла на кухню и попросила у него сигарету.

— Дурацкое положение, — сказал он.

— Почему? — спросила она. — Нормальное. В таком положении оказываются миллионы мужчин и женщин каждый день, вернее, каждую ночь, — поправилась она. — Но как бы мужчина не нравился женщине, первым должен проявить инициативу мужчина.

Он улыбнулся, подошел к ней, обнял…

Утром они завтракали вместе. Он с удовольствием наблюдал, как она быстро приготовила гренки, кофе.

— Приводи в порядок машину, — сказала она, одеваясь. — Она нам потребуется. Ты замечательный. — Она поцеловала его. — Повезет же какой-нибудь австралийке.

— Ты считаешь, что повезет? — спросил он.

— Конечно. До вечера, — сказала она.

— До вечера. — Он обнял ее и нежно поцеловал.

Что-то в ней сегодня было особенное. Она шла по коридору управления — стремительная, счастливая, уверенная. Мужчины останавливались и оглядывались ей вслед.

…И работала она быстро, четко, уверенно, чего нельзя было сказать о ее сослуживицах. Одна из них разорвала уже просчитанные сводки.

— Сколько можно переделывать! — с яростью выпалила она и выскочила из комнаты.

В комнату зашел начальник, на этот раз без бодрого приветствия, и направился к ней.

— Анна, — попросил он, — мы задерживаем другие отделы. Помоги.

— Нет. — Она улыбнулась начальнику. — Каждый должен нести свой чемодан. — И, больше не обращая внимания на начальника, продолжила свою работу.

Он постоял несколько секунд рядом и побрел обратно.

Она сидела рядом с Борисом в его «Запорожце».

— Куда? — спросил он, выруливая из переулка.

— Туда, где мы были вчера.

— Зачем?

— Хочу извиниться, — сказала она.

…Они въехали во двор дома, где вчера нашли Нюрку. Она вышла из машины. «Волга», на которой их вчера преследовали, стояла у подъезда.

— Посиди в машине, — попросила она.

Она подошла к «Волге», достала из сумки большое шило, с трудом, но все-таки проткнула баллон.

Он увидел это, выскочил из «Запорожца». Вдоль дома шли двое мужчин. Он подошел к ней, когда она пыталась проткнуть второй баллон.

— Что ты делаешь! Что ты делаешь! — спросил он с ужасом, прикрывая ее, чтобы не заметили мужчины.

— Что! Что! — передразнила она. — Помог бы женщине. — Второй баллон она никак не могла проткнуть.

Он взял у нее шило, мгновенно проткнул.

— Боже, — сказал он, — что я делаю!

Она взяла у него шило и подошла к третьему баллону. На третий баллон сил у нее уже не было. Он выхватил у нее шило, проткнул оставшиеся два баллона, схватил ее за руку.

— Все! Все! Мы отомстили. Уезжаем!

— Подожди. — Она достала из сумки бутылку с мутноватой жидкостью и вылила часть этой жидкости на капот. Краска вдруг пожухла и начала трескаться. Оставшуюся часть жидкости она вылила на багажник и пошла к «Запорожцу».

Он сел за руль и не мог вставить ключ в замок зажигания.

— Успокойся, — сказала она.

Наконец он вставил ключ.

— Посиди немного, — попросила она. — Тебе надо успокоиться.

Но он уже рванул с места.

…Он гнал машину по Кольцевой дороге. Она молча сидела рядом. Наконец он не выдержал и сказал:

— Ты бандитка.

— Нет, — возразила она. — Я добрая, замечательная женщина. Но меня довели.

— Ты же испортила машину. Чем ты ее полила?

— Я не знаю, — ответила она. — У меня есть подруга-химик. Я попросила ее приготовить такую смесь, чтобы прожигала двухмиллиметровое железо.

— Зачем? — спросил он. — В конце концов, четыре старых баллона моего «Запорожца» — неравноценная плата за испорченную новую «Волгу».

— А как оценить унижение! — выкрикнула она. — А меня унизили, меня оскорбили и тебя, кстати, тоже, — добавила она уже спокойнее.

— Не гневи Бога, — попросил он. — Нюрка нашлась, и будь благодарна. Они тебе этого не простят. Они или убьют Нюрку, или ее отравят.

— Значит, я тоже или убью их, или отравлю.

Он внимательно посмотрел на нее.