Тесты для настоящих мужчин - Валентин Черных

— Вы еврей? — спросила она.

— Да посмотрите! Глаз узкий, нос плюский — совсем русский. Русский я, русский, в десятом колене московский…

— Жаль, — сказала она.

— Оформляют несколько месяцев. Нюрку мы еще успеем найти.

— Себя жаль, — сказала она. — Только мне понравился мужчина, и тот уезжает. Ну что ж, мне пора.

Она встала. Он помог ей надеть пальто. Спросила:

— Так до следующего воскресенья?

При прощании возникло легкое замешательство. Он протянул ей руку. Она рассмеялась и поцеловала его в щеку. Вполне по-приятельски. Он сконфузился еще больше, и даже замок в двери ему поддался не сразу.

Утром она спешила на работу. Возле магазина стоял фургон, из которого разгружали ящики с овощными консервами. Сысоев увидел ее, улыбнулся и спросил:

— Все ищете?

Она молча прошла мимо. Сысоев весело запел ей вслед:

Кто привык за победу бороться,

С нами вместе пускай подпоет!

Грузчики дурашливо подхватили:

Кто весел, тот смеется,

Кто хочет, тот добьется,

Кто ищет, тот всегда найдет.

У метро с лотка торговал яблоками толстый, добродушный и уже слегка пьяный Витек. Узнав ее, он оживленно помахал ей.

Анна работала привычно быстро. В комнату вошел начальник бюро, сказал:

— Девушки, здравствуйте. — И так же бодро сообщил: — Приказом начальника управления Людмила Ивановна назначена заведующей сектором. Поздравим и поаплодируем Люсе. — Начальник похлопал.

Его поддержала только самая пожилая. Остальные женщины молчали, прекратив работу. Людмила собрала бумаги и перенесла на пустующий стол заведующей сектором. Начальник потоптался, не смог придумать, что бы еще сказать, и вышел.

Вера встала и кивнула, проходя мимо стола Нади. Та поднялась.

— Пошли покурим, — сказала Вера Анне. — И ты тоже, — почти приказала она самой пожилой.

— У меня много работы, — сказала пожилая.

Три женщины стояли в коридоре.

— Она ничего не понимает. — Вера закурила. — Под ее руководством мы совсем зашьемся. Наш рулевой — полная дубина, теперь она. Два дурака на шесть человек — это уж слишком.

— Конечно, должны были назначить Анну, — сказала Нади. — Она среди нас самая опытная.

— Назначают тех, у кого другой опыт, — со злостью сказала Вера.

— Ничего, девочки, — утешила их Анна. — Может быть, она и освоится.

Но Людмила зашивалась. Стол ее был завален сводками. Женщины посмеивались. Анна встала, подошла к столу Людмилы и начала ей объяснять. Людмила кивала, но не понимала. Тогда Анна сама села за ее компьютер.

Вечером Анна осталась в комнате одна. Она доделывала свою работу, которую не успела сделать днем. В комнату заглянул начальник.

— Извини, — сказал он. — Конечно, должны были назначить тебя, но ты же знаешь, Люде покровительствует Игорь Иванович.

— Вы хотите сказать, что он с ней спит? — усмехнулась Анна.

— Это, в конце концов, их личное дело, — сказал начальник.

— Конечно, — согласилась Анна. — Но я не могу делать и свою, и ее, и, простите, частично и вашу работу.

— Анюта, придется с этим пока смириться.

— Надоело мне смиряться, Владимир Петрович, — сказала Анна.

— Какой выход? — спросил начальник.

— Скажите Игорю Ивановичу, чтобы он ей нашел место в отделе снабжения. Принести, отнести.

— Понятно, — сказал начальник. — Но пока решаем мы, кому и где работать.

— Решаете вы, — ответила Анна. — Но работаем-то мы. — Анна отключила компьютер.

В воскресенье Борис подъехал на своем «Запорожце» к подъезду ее дома. Она его уже ждала. Он вышел, распахнул дверцу машины, она улыбнулась ему, села, он захлопнул дверцу.

В центре Москвы шел митинг, — дорогу перекрыли. Скапливались машины. И вдруг мотор «Запорожца» заглох. Борис поднял капот и начал копаться в моторе.

— Я могу чем-нибудь помочь? — спросила она.

— А чем тут можно помочь? — Борис вздохнул и начал продувать бензопровод. — Эту мыльницу купил еще мой отец. Человек, имеющий старый автомобиль, не имеет времени ходить вот на такие митинги, каждую свободную минуту ему надо что-то подкручивать, подверчивать, доставать, обменивать. Тут уж не до политики…

— Но сегодня все занимаются политикой, все митингуют, — заметила она.

— Да, — согласился он. — Это верно… Правда, непонятно, что из этого всего получится.

Борис включил зажигание, мотор завелся. Демонстранты прошли дальше, и машина тронулась.

— Я тут недавно купил монархическую газетку, — продолжил Борис, выезжая на набережную. — Они доказывают, что монархия — лучшая форма правления. У нас в больнице заместитель главного врача по хозяйственной части Гидеминов, говорят, из Рюриковичей. Так он рентгеновской пленки, ночных горшков достать не может и матерится, как сантехник. И вот поставят такого идиота на царство. Вроде бы имеет право. Его роду почти тыща лет!..

— А вы же уедете, — сказала она. — И ничего этого не увидите.

— Да уж, — сказал Борис. — Пусть этот фильм ужасов досматривают без меня.

Она и Борис были на Птичьем рынке, прошли по ряду, где продавались щенки. Ризеншнауцеров не было. Она остановилась возле суки ротвейлера. Остался один щенок. Хозяин, заметив ее колебания, сказал:

— Отдам за четыреста. Последний. Последний всегда приносит счастье.

Она поспешно отошла. Борис догнал ее уже в птичьем ряду.

— Что случилось? — спросил он.

— Я чуть ее не предала, — сказала она. — Еще немного, и я купила бы этого щенка.

— Может быть, так было бы лучше, — заметил Борис.

— Для кого? — спросила она.

Борис не ответил.

Они начали просматривать объявления. На этот раз было два объявления о продаже щенков ризеншнауцеров. Борис переписал адреса. Они сели в «Запорожец».

— Сегодня мы ее найдем, — сказал Борис.

— Я уже не верю…

— Сегодня мы ее найдем, — убежденно сказал Борис. — Прошло шесть недель, как она ощенилась. Или сегодня, или никогда…

Один из адресов был на Таганке, недалеко от Птичьего рынка. В загородке из томов старой энциклопедии ползали щенки. Суку хозяйка отвела на кухню и закрыла. Это была не Нюрка. Анна сказала:

— Извините, — и вышла из квартиры. Хозяйка от изумления не произнесла ни слова.

— Надо было хоть для видимости поторговаться, — сказал в лифте Борис.