Краткая история тракторов по-украински - Марина Левицкая

— Проваливай, слыхал? Вали отсюда!

У отца отнялся язык. Дрожащими руками он протягивал конверт.

Шатен не обратил на конверт внимания.

— Ты нас уже достал! Сначала прислал письмо от адвоката, потом доставал ее на работе, а теперь явился домой. Ты вывел ее из себя. Так что теперь проваливай и оставь ее в покое! — Мужчина с грохотом захлопнул окно.

Отец весь как-то съежился и согнулся, застыв на месте. Майк обнял его за плечи и повел обратно к машине. Когда мы вернулись домой, отец почти ничего не говорил.

Майк сказал:

— Мне кажется, Николай, вы еще легко отделались. Советую вам завтра же положить эти деньги обратно в банк и забыть о ней.

Отец смущенно кивнул.

— Считаешь меня повным придурком? — спросил он Майка.

— Нет, что вы! — возразил Майк. — Любой мужчина может потерять голову из-за красивой женщины. — Он поймал на себе мой взгляд и улыбнулся, как бы извиняясь.

Отец немного воспрял духом. Его мужская гордость не пострадала.

— Да, я не хочу больше иметь з нею нияких дел. Ты обсолютно правый.

Было уже поздно. Мы попрощались и собрались в долгую дорогу обратно в Кембридж. Когда уже уходили, зазвонил телефон, и мы услыхали, как отец говорил по-украински. Я не слышала, что именно он говорил, но медлительные, мягкие нотки казались подозрительными. Наверное, нужно было остановиться, прислушаться и вмешаться, но я так устала, что мне хотелось поскорей домой.

— Знаешь, сколько денег было в конверте? — спросил меня Майк.

Мы ехали в сумерках домой и переваривали события прошедшего дня.

— Я видела, что там целая пачка. Возможно, фунтов сто.

— Я заметил сверху пятидесятифунтовую купюру. Обычно в банке не выдают пятидесяток. Там дают десятки или двадцатки. Если, конечно, не снимаешь очень крупную сумму. — Он хмуро и сосредоточенно уставился на извилистую дорогу. — Может, лучше узнать? — Он резко притормозил рядом с красной телефонной будкой. Я видела, как он пошарил в карманах в поисках монетки, набрал номер, снял трубку, опустил монетку и поговорил по телефону. Потом вернулся к машине.

— Тысяча восемьсот фунтов.

— Что-о?

— В конверте. Там была тысяча восемьсот фунтов. Бедный старик.

— Бедный старый дурак! Наверное, это все его сбережения.

— Видимо, ему звонила Валентина и просила перевести деньги на ее счет.

— А почитать стихи не просила? — (Ха-ха.)

— Он пообещал, что завтра же положит деньги обратно в банк.

Мы поехали дальше. Субботним вечером на дороге было мало машин.

Уже опустились сумерки, солнце село за тучи, и небо расчертили странные полосы света. Мы открыли окна, и в нос ударили деревенские запахи — боярышник, бутень и силос.

Мы добрались домой часам к десяти. Майк снова позвонил отцу. Я слушала по второму телефону.

— Просто хотел сообщить вам, что мы благополучно добрались, Николай. Вы точно сможете сходить завтра в банк? Меня беспокоит, что деньги пролежат у вас дома всю ночь. Вы можете спрятать их в надежном месте?

— Да… не… — Отец был взволнован. — А може, усё-таки оддать их ей?

— Николай, мне эта идея не нравится. По-моему, вы должны положить их в банк, как обещали.

— А если вже позно? Если я вже их оддав?

— Когда вы их отдали?

— Завтра, — от смущения он оговорился. — Завтра, сегодня — яка разница?

— Дождитесь меня, Николай, дождитесь.

Майк надел пальто и схватил ключи от машины. Он выглядел смертельно уставшим. Ранним утром следующего дня он вернулся с конвертом и надежно спрятал 1800 фунтов стерлингов в выдвижном ящике под носками, чтобы завтра же отнести их в банк. Что сталось со стихами, я не знаю.