Из первых рук - Джойс Кэри

Холодное утро. Ноги не гнутся. Не взглянул на Адама и Еву. Вдруг они еще не вернулись. Сразу вышел.

Иней на траве как сгущенный лунный свет.

Луна высоко в небе, просвечивает насквозь. Как полынья во льду. Птичий базар. Воробьи взъерошены, как метелочки для пыли. Встретил своего друга Оллиера; он разносил утреннюю почту. Капля у него на носу как жемчужина, еще две на усах — бриллианты.

— Доброе утро, мистер Оллиер. Не знаете, где бы мне выпить чашечку кофе?

— Доброе утро, мистер Джимсон, не выпьете ли со мной минуток через пять?

— С удовольствием, мистер Оллиер.

— Это вы мне доставите удовольствие, мистер Джимсон.

Прошелся взад-вперед по улице, чтобы размять суставы. Солнце взбирается на небо по гряде облаков, похожей на груду шлака. Сплошные искры. Этого красками не передашь. Искусство имеет пределы. Все имеет предел. И мои пальцы, распухшие в суставах. Нет пальцев — нет артрита, есть артрит — нет искусства. Старик Ренуар писал своих красных девушек кистями, привязанными к запястью. Лучшее из всего, Что он сделал. Монументально.

Гордыня павлина — слава Господня.

Похоть козла — щедрость Господня.

Неистовство льва — мудрость Господня.

Нагота жены — творенье Господне.

И нагота этих деревьев, тротуаров, домов, красного носа и белых усов старого Почтаря.

— Хороший денек, мистер Оллиер?

— Холодновато для октября. Деревья скоро совсем облетят.

— Вы совершенно правы, мистер Оллиер.

— Придете на собрание, мистер Джимсон?

— Опять собрание?

— Да, десятого. У мистера Планта, как всегда.

Мистер Плант — наш старый друг. Плант, Оллиер и еще человека три-четыре организовали клуб и устраивали собрания. Приглашали лектора из Общества самообразования рабочих, или учителя, или священника, чтобы тот прочитал им лекцию, и часа два обкуривали его. Цель: женатым — вырваться на вечерок из дому, холостякам — найти дом на вечерок. В Лондоне таких клубов пропасть. Многие из них — просто привычка: несколько старых друзей собираются в пивной, чтобы потолковать о собаках, религии, правительстве и положении в Европе. Мне нравился клуб Планта, потому что Плант угощал друзей пивом.

— Спасибо за приглашение, Уолтер, — сказал я. — А какая тема?

— Не знаю, — сказал Оллиер.

— В прошлый раз говорили о Рескине, да? — сказал я.

— Откуда вы знаете? — удивленно сказал Оллиер. Мы как раз заходили в кофейную Корнера.

— Потому что чаще всего лекции бывают о Рескине и Платоне, об Оуэне или о Марксе. Но Рескин стоит на первом месте. Я думаю, в Лондоне каждый вечер одновременно читается не менее пятидесяти лекций о Рескине.

— Рескин, кажется, был хороший писатель? — сказал Почтарь. Он человек скромный и из вежливости никогда ничего не говорит в утвердительной форме. — Две чашки кофе, милочка, и четыре куска хлеба с маргарином и повидлом.

— О да, лучший писатель среди художников.

— Говорят, он хорошо разбирался в искусстве?

— О да, лучший художник среди писателей. — На голубую клеенку пролилось немного кофе, и я стал подправлять лужицу, пока посередке не вышел забавный островок. Непонятно только, на что он мог мне пригодиться.

— Я думал, Рескин высоко ставил искусство, — сказал Почтарь.

— Именно, — сказал я. — В деньгах он не нуждался. Надо же было чем-то занять свой досуг.

— Мистер Плант тоже высоко ставит искусство.

— Мистеру Планту тяжело пришлось в жизни. Одни идут по верхней дороге, другие идут по нижней...{7}

Я увидел, что голубой островок напоминает человека на коленях, вроде моего Адама. Но у него не было правого плеча. Одна линия от затылка до зада. Какая линия, пальчики оближешь! Я влюбился в эту линию. Стоп, подумал я. Чем черт не шутит. Выдвинь плечо вперед. Да, пусть он протягивает! руку, а Ева отталкивает ее. Да, да, она у нас скромница. Отражает первый натиск. И эта расчудесная линия как раз пересечет змия. Змия придется задвинуть за Адама, чтобы не было двух цилиндров по вертикали. Прекрасно... Змия надо сделать потолще... толще, чем Адам. Толстый и стоит колом. И красная чешуя в контраст к бело-голубому Адаму.

— Как, вы уже уходите, мистер Джимсон? — сказал Почтарь. Сам я этого не заметил, но я действительно шел к двери.

— У меня деловое свидание, — сказал я.

— Выпейте сперва еще чашечку. — У Почтаря сделался грустный вид. У него очень сильно развито чувство приличия. Верно, потому, что он носит усы. Рожден быть герцогом. Превосходные манеры. Никогда не торопится.

— Простите, Уолтер, — сказал я, — но это очень важное свидание. Я спешу.