Ромео стоит умереть - Екатерина Неволина

Аудитория загудела.

— А когда будут распределять роли? — послышался голос Ники, которая раздражала Юлю чем дальше, тем больше.

— У нас сегодня что? Четверг? Если вы, девушка, не слышали, повторю: ближайшее занятие по спектаклю — в субботу. Еще вопросы есть?

Юля почувствовала удовлетворение от того, что эту выскочку так ловко осадили.

— А теперь, синьоры и синьорины, если не возражаете, я хотел бы посмотреть, на что вы способны. Не стесняйтесь, блесните талантами. Кто начнет?..

* * *

Девушка вернулась в общежитие, в небольшую светлую комнату, которая на несколько лет станет Алисе домом. Комната казалась совсем чужой, и только присутствие Маркизы, обрадовавшейся появлению хозяйки, скрашивало этот казенный уют.

Алиса положила кошке корма, налила молока. Затем подошла к окну, за которым виднелись деревья и здание академии. Интересно, общежитие расположено так, чтобы студенты ни днем, ни ночью не забывали об учебе?..

Девушка вздохнула и отвернулась от окна. День выдался тяжелый. В академии применялись весьма нетрадиционные методы обучения. Криш предупреждал об этом намеками. Видимо, говорить больше было запрещено. Можно не сомневаться: впереди их ждут новые нелегкие испытания, и с ними придется как-то справляться.

Зазвонил телефон. Криш — только стоило о нем вспомнить.

— Привет, ну как ты? — в его голосе звучало столько заботы, что девушке сразу стало легче.

— Нормально. Всех новичков приветствуют таким образом? — поинтересовалась она.

— С вариациями. Иногда случается прорыв газа, иногда террористы… Надеюсь, ты не слишком испугалась? Я не мог предупредить…

— Я понимаю, — перебила его Алиса.

— Завтра мой урок, и я хотел бы попросить тебя не показывать нашего близкого знакомства. Сама понимаешь, сплетни. Они пойдут так и так, но лучше позже, чем раньше.

— Я понимаю, — повторила Алиса собственные слова. Умом она действительно понимала, но на дне сердца, как на дне колбы, в которой проходила химическая реакция, остался осадок. — Все отлично. Кстати, я на театральный факультатив пошла.

— Я тоже посещал его в свое время! — Криш явно обрадовался тому, что скользкая тема осталась в стороне. — Очень полезно.

— И преподаватель молодой и симпатичный, похож на романтического героя, — зачем-то добавила Алиса.

— Разве? — удивился Криш. — А кто у вас преподаватель?

— Роман Антонович.

— Не знаю его. Наверное, новенький, только появился. Даже странно, у нас Эмма Игоревна преподавала. Ей было шестьдесят, а выглядела прекрасно. Осанка, фигура как у балерины. Железная леди! Я знаю, она еще в прошлом году у студентов театральное мастерство вела. Неужели ушла?.. Очень жаль, действительно сильный преподаватель.

— А мне Роман Антонович понравился, — заявила Алиса мстительно. — Очень симпатичный.

Маркиза, чувствуя настроение хозяйки, подошла к девушке и принялась тереться об ее ноги. Алиса наклонилась погладить кошку.

— Неужели? — Криш усмехнулся. Похоже, его вовсе не задели слова о молодом преподавателе.

Алиса почувствовала себя неловко. Похоже, она действует и мыслит еще по-детски.

— Извини, — сказала она в трубку, — мне нужно еще кое-что для завтрашних занятий подготовить. Пока?

— Пока, — отозвался Криш. — И не грусти. Я хочу, чтобы ты сейчас улыбнулась…

В дверь постучали.

Девушка нажала на отбой и открыла. На пороге стоял незнакомый молодой человек, держа в руках букет роз.

— Доставка цветов. — Он протянул девушке розы. — Подпишитесь, пожалуйста.

— От кого? — растерялась Алиса.

— Отправитель пожелал остаться неизвестным, но вы наверняка его знаете, поищите среди друзей или поклонников. — Посыльный многозначительно улыбнулся. — Удачного вам вечера!

— Спасибо, и вам тоже.

Алиса приняла цветы. Они были тяжелыми, и, чтобы подписаться на протянутой бумажке, пришлось отнести букет на стол.

Затем возникли проблемы с тем, куда поставить цветы. Алиса обратилась к комендантше, которая нашла большую вазу и никак не прокомментировала получение первокурсницей букета в первый же учебный день, но, судя по взглядам, не слишком одобрительно отнеслась к этому событию.

Алиса немного почитала, но книга не могла ее увлечь. Мысли все время убегали в сторону. Например, почему Олег не пришел и не позвонил ей. Вероятно, у него роман с Юлей Красицкой. Неудивительно: очень красивая и обаятельная девушка. И она, Алиса, сама фактически разрешила им встречаться… Как будто от нее вообще требовалось разрешение. Боже, какой же бред!

«Не буду участвовать в постановке, — вдруг решила она, — а то еще решат, что я не даю Олегу общаться с этой Юлей. Да пусть общаются сколько угодно!»

Она выключила свет и отвернулась к стене.

Завтра будет новый напряженный день, так что лучше лечь спать пораньше.

Видимо, под влиянием мыслей о постановке ей приснился странный сон.

Во сне Алиса неожиданно оказалась в средневековом городе. Вернее, даже не в городе, а в некрополе, потому что события сна происходили в чьем-то фамильном склепе, сделанном из розового мрамора, очень пышном и пафосном.

Хоронили юную девушку. Присмотревшись, Алиса с ужасом узнала в ней Юлю. Гроб утопал в цветах, от густого аромата которых кружилась голова. Плакали люди.

— Умерла… такая молодая. Накануне своей свадьбы! — услышала девушка обрывки разговоров. — Что за проклятье обрушилось на этих Капулетти?!

«Капулетти? — с удивлением подумала Алиса. — Это же из Шекспира!.. Я в чьем-то сне. Интересно, в чьем?»

Тем временем люди разошлись, и в полумраке склепа появился молодой человек, лица которого Алиса не могла разглядеть. Он склонился над гробом и горько зарыдал.

Прислушавшись, девушка поняла, что молодой человек шепчет, проклиная монаха Лоренцо, который дал Джульетте яд вместо снотворного.

«Это Ромео! — догадалась она. — Если Юля Джульетта, то кто же Ромео? Неужели…»

Но додумывать эту мысль Алиса не стала. Ее внимание привлек спешащий на кладбище священник. Он хотел войти в склеп, в котором находились возлюбленные, но дорогу ему преградила зловещая черная тень.

— Изыди, бес! — вскричал монах, простирая вперед руку с зажатым в ней крестом.

Но тень в ответ только заколыхалась, разразившись демоническим хохотом, от которого по спине Алисы побежали мурашки.

— Глупец, ты не сумеешь остановить меня! — прозвучал глухой голос. — Это моя и только моя игра. И этот юноша — тоже мой! Я не пущу тебя к нему!

Силой чар монах Лоренцо застыл в дверях склепа, будучи не в состоянии ни сказать что-то, ни пошевелиться, словно попавшая в силки муха.