Замечательные женщины - Барбара Пим

– Вы премило выглядите, – сказал Рокингхем, улыбаясь, словно почти так и думал.

Елену и Иврарда Боуна мы застали в гостиной: она доставала бокалы, а он стоял у окна. Мне представился шанс рассмотреть его остроносый профиль, и я решила, что он мне определенно не нравится. Вдруг он повернулся и уставился на меня – словно бы неодобрительно.

– Добрый вечер, – поздоровалась я, чувствуя себя очень глупо.

– Вы ведь знакомы, верно? – спросила Елена.

– Во всяком случае, я видела мистера Боуна на лестнице, – объяснила я.

– Да, помню, что раз или два встретил кого-то на лестнице, – безразлично отозвался он. – Это были вы?

– Да.

– Чудесно, что вы оказались дома, когда приехал Роки, – быстро и нервно сказала Елена. – Ужасно было бы, если бы он вернулся в пустой дом, но он сказал, вы были просто великолепны. Наверное, он даже не скучал по мне. Верно, дорогой?

Не дожидаясь ответа, она зачем-то убежала на кухню. Рокингхем отошел, чтобы разлить вино, и я осталась неловко стоять возле Иврарда.

– Вы, кажется, антрополог, – сказала я, делая, как мне казалось, храбрую попытку завязать разговор. – Но, боюсь, я ничего в антропологии не смыслю.

– Действительно? – спросил он с полуулыбкой.

– Наверное, это очень увлекательно, – сбивчиво продолжала я, – ездить по всей Африке, делать разные…

– «Увлекательно» не совсем подходящее слово. Очень трудно учить невероятно сложные языки, потом проводить бесконечные опросы и собирать статистику, писать отчеты, заметки и все такое.

– Да, конечно, – присмирела я, поскольку с его слов выходило, что все это довольно уныло. – Но, наверное, приносит удовлетворение, когда понимаешь, что сделал важное дело?

– Важное дело? – Он пожал плечами. – Но что, в сущности, мы делаем? Иногда я задумываюсь, не пустая ли это трата времени.

– Это зависит от того, что вы взялись делать, – довольно раздраженно сказала я, чувствуя себя Алисой в Зазеркалье. Разговор принимал скверный оборот, и я испытала благодарность к Рокинггхему, который пришел мне на помощь.

– Они злятся, когда другие думают, что они получают удовольствие от своей работы, – заметил он довольно едко.

– Но я, правда, получаю удовольствие, – вмешалась Елена. – Не все мы такие скучные, как Иврард. В экспедиции я была просто на седьмом небе. А теперь надо все записать и оформить, как раз это мы сегодня обсуждали. Мы будем делать доклад в одном научном обществе. – Тут она с неестественным оживлением повернулась ко мне: – Вы обязательно должны прийти нас послушать, мисс Лэтбери.

– Да, мисс Лэтбери, мы с вами будем сидеть в заднем ряду и наблюдать антропологов, – вставил Рокингхем. – Они изучают человечество, а мы будем изучать их.

– Да, это общество во многом примитивная община, – сказал Иврард, – и поле для научных наблюдений там весьма обширное.

– И когда состоится доклад? – спросила я.

– О, совсем скоро, уже в следующем месяце! – ответила Елена.

– Нам надо работать, – раздраженно заявил Иврард. – Если не поспешим, вообще ничего не будет сделано.

– Наверное, на подготовку уходит много времени, – предположила я. – Пожалуй, я нервничала бы от одной только мысли о выступлении.

– Не в этом дело. Наш материал совершенно новый, но ведь хочется еще и хорошо его подать.

– Разумеется, – согласилась я.

– Ну, дорогой… – Посмотрев на мужа, Елена подняла бокал. – Разве не прекрасно, что он вернулся? – вопросила она, ни к кому в сущности не обращаясь.

Иврард промолчал, но тоже вежливо поднял бокал, и я последовала его примеру.

– Тем больший повод выпить! – воскликнул Рокингхем с довольно натужной веселостью.

Он подошел ко мне с оплетенной бутылью, и я позволила подлить в мой бокал, хотя он еще не был пуст. Я начинала понимать, как люди нуждаются в спиртном, чтобы сгладить ту или иную неловкость, и вспомнила множество тягучих приходских праздников и собраний, которые прошли бы много живее, если бы кому-то пришло в голову открыть бутылку вина. Но таким, как мы, приходится довольствоваться титаном для чая, и мне подумалось, что надо отдать нам должное, раз даже при столь безобидном подспорье мы неплохо справляемся. Нынешняя вечеринка, если только ее можно было так назвать, явно не задалась, и я чувствовала себя не в своей тарелке. Мой опыт светских увеселений, признаю, довольно ограниченный до сих пор, не подразумевал ничего подобного. Мне очень хотелось, чтобы Иврард Боун ушел, но он завел серьезный разговор с Еленой о каком-то аспекте их доклада и не замечал или не придавал значения возникшей неловкости. Наконец он сообщил, что ему пора, и весьма любезно попрощался с Рокингхемом и мной и довольно холодно с Еленой, упомянув, что через пару дней позвонит ей по поводу диаграмм родства.

– Нам нужно работать, – повторил он.

– С нетерпением буду ждать вашего доклада, – сказала я, чувствуя, что надо проявить любезность и что эта обязанность выпала на мою долю.

– О, вы найдете его смертельно скучным, – отозвался он. – Не следует ждать ничего особенного.

Я проглотила замечание, что, мол, женщины вроде меня и не ждут ничего особенного – по сути, вообще ничего.

– Так-так, – сказал Рокингхем, когда мы услышали стук закрывающейся двери. – Так это был великий Иврард Боун?

– Великий? – удивленно переспросила Елена. – Боюсь, сегодня он проявил себя с наихудшей стороны. А вам, миссис Лэтбери, он разве не показался невыносимо напыщенным и скучным? – С сияющими глазами она повернулась ко мне: – Он кажется довольно приятным и явно недурен собой.

– Вот как? А меня блондины совсем не привлекают.

Продолжать в том же ключе показалось бессмысленным, поэтому я признала, что мне трудно было с ним разговаривать, что, впрочем, неудивительно, поскольку я не привыкла к общению с интеллектуалами.

– Да он просто невозможен! – вырвалось у нее.

– Забудь, лучше посмотри, что я тебе привез, – умиротворяюще, точно говоря с ребенком, сказал Рокингхем. – Немного майолики и фаянсовый сервиз к завтраку упакованы с основным багажом, ну а мелкие безделушки тут. – Открыв один из чемоданов, он достал флакончик духов, несколько пар шелковых чулок и несколько маленьких глиняных предметов. – Нет, нет, не уходите пока, мисс Лэтбери, – окликнул он меня, увидев, что я неуверенно направилась к двери. – Мне бы хотелось вам что-нибудь подарить. – С этими словами он вложил мне в руку фарфорового козлика. – Вот, выпустите его пастись среди бородатых архидьяконов и им подобных.

– Какой милый… Большое вам спасибо.

Поднявшись к себе, я поставила фигурку на тумбочку у кровати. Может, Рокингхем был чуточку пьян, подумалось мне. Я, пожалуй, тоже немного захмелела, но ведь я не привыкла к спиртному. Да и вообще во всем этом вечере было что-то фантастическое, точно ничего такого не могло случаться взаправду.