Игры на интерес - Сергей Кузнечихин

Побластился и пропал, наобещал и скрылся, поневоле затоскуешь. Хозяйка тоскует по барышу, квартирантка – по любви, а Настя вынуждена каждый вечер смотреть на их озабоченные постные лица – это еще тоскливее.

Когда попадается объявление, что ресторану «Кедр» требуется официантка, Настя не раздумывает, деньги не лишние, не с чулком червонцев приехала, к тому же будет место, где можно отдохнуть от унылых физиономий сестры и Любахи.

Директор ресторана, худенький, ухоженный до чопорности, услышав от Насти о желании поработать, усаживает ее в кресло и начинает варить кофе.

– Всегда мечтал набрать штат из молодых и обаятельных девушек.

Настя вздыхает обреченно и чуточку неестественно, с усталостью красивой, пресыщенной вниманием женщины. Вздыхает так, чтобы не отпугнуть, но и не обещать лишнего.

– Нет, нет, вы неверно поняли. Мне шестьдесят три года. Просто я люблю свою работу и хочу, чтобы люди в моем ресторане получали истинное удовольствие. Хочу, чтобы швейцар был двухметрового роста и с окладистой бородищей, чтобы у официанток самым выпуклым местом был, простите, не живот, а бюст.

После таких слов живот втягивается помимо воли, инстинкт. Хотя саму Настю такие требования пугать не должны – с фигурой у нее все в порядке. Ей вообще нечего пугаться, тем более – заранее. Сначала надо устроиться на работу, а там видно будет…

– Желания у меня большие, а возможности, увы. Провинция.

– Понимаете, – говорит Настя как можно доверительнее. – У меня некоторая неувязка с документами. Трудовая книжка лежит на прежней работе, в другом городе. Ехала на неделю, но пришлось задержаться, может быть, до конца года пробуду. Туда я позвонила, договорилась, чтобы место за мной осталось…

– Но паспорт у вас есть?

– Конечно.

– И чудненько. С завтрашнего дня можете приступать.

Ресторан небольшой, в будние дни почти пустует, настоящее веселье только по пятницам и субботам, с таким режимом много не заработаешь, но все лучше, чем дома сидеть. Можно, конечно, и на стройку пойти, штукатуром-маляром, например, почетнее должность, а может, и денежнее – Настя с удовольствием посмеивается над собой. Вспоминается Лариска, высланная в Лесосибирск. Как она там? На какую должность ее определили?

Жорка все-таки не обманул.

Пришли его посланники. Пришли, как по заказу: и солидные, и со спиртом. Небогато, правда, принесли, но после стольких дней уныния, когда уже казалось, что предприятие лопнуло, Людмила и принесенному рада.

Разволновалась, каждый зубчик на вилках полотенцем протерла. Разохалась, что не предупредили заранее, потому как время вечернее, девочки у нее молодые, могут в кино уйти, могут и на танцы усвистать. Обещать она не обещает, сбегать ей нетрудно, накинет плащ и побежит, но никаких гарантий, вот если на завтра – тогда уже без осечки. Распинаясь перед гостями, она делает Насте знаки, чтобы та вышла на улицу.

– Как ты думаешь, Любаха согласится с ними?

Зачем спрашивать такое у Насти? Девка свою голову имеет. Или сестрица надеется, что Настя пойдет уговаривать? Зря время теряет. Чужие грехи на душу брать она не собирается – своих достаточно. А может, надеется, что Настя…

– Мужики видные, не хуже ее Виталика.

– Вряд ли согласится.

– Это почему же? – В голосе и возмущение, и недоумение.

– Ей Виталик нужен.

– Ишь, какая барыня. Вот получит собственную квартиру, тогда пусть водит, кого хочется. Может, все-таки сходишь, поговоришь с ней?

– Без толку.

– Не хочешь. Тогда пойду сама.

Настя остается на крыльце, вытягивает ладонь вперед и подставляет ее под дождь. Днем было жарко, а вода с неба идет почему-то холодная, и густо сыплет. Вытереть мокрую руку нечем, надо возвращаться в дом, к Любахе заглядывать необязательно, пусть сами разбираются, но понимает, что не удержится, встрянет, жалко девку.

Людмила выходит в плаще и в сапогах, злая.

– Я ей устрою порядочную жизнь.

– Говорила тебе: не ходи.

– Теперь пусть попробует привести кого-нибудь. Я ей устрою свиданьице.

– Не трогала бы ты ее.

– Ладно, посмотрим. Надь, не в службу, а в дружбу: посиди с гостями, пока я за девчонками сбегаю, поухаживай за ними.

– Не боишься, что после меня они на твоих краль смотреть не захотят?

– Это уж твое дело.

Не испугалась, не обиделась, даже голос отмяк.

Настя болтанула для затравки, а она и поверила, рада-радешенька на чужом горбу через болото. Но не рановато ли радоваться? Настя еще свой норов не показала. Она такой концерт может устроить, если захочет. И уж последнее слово всегда за собой оставит. А для начала отвлечет гостей от Любахи.

Да не так просто отвлечь. Иные мужики любопытнее баб.

– Кого это вы во флигеле прячете? – интересуется тот, что постарше, Николаем Николаевичем которого зовут.

– Горе у девчонки, не трогайте ее.

– А Володя у нас для чего? Он ее быстро утешит. Великий умелец, – хвалит другого, но и о себе не забывает. Володе – пугливую девицу из флигеля, а сам спешит приобнять ту, что рядом.

Настя хитрит, плечи у нее доверчивые, скучающие по крепкой мужской руке.

– Смелее, Володя.

– Не спешите, Володя, не в форме она.

– Как понять?

– Вы что, совсем маленькие, или вам по-медицински объяснить?

– Дальше не надо, прошу пардону.

Вот и хорошо. Считайте себя крупными знатоками женских тайн. Тешьтесь, а Настя будет смотреть, как вы радуетесь. Она очень любит наблюдать за самонадеянными мужчинами. И что ей надо, она увидит. Ей это не трудно. Ее ничего не отвлекает. Это у вас, уважаемые кобели, пора волнений. Это вас надежды туманят и ожидания томят.

Хотя и у Насти имеются некоторые волнения – вдруг Людмила прибудет порожняком? Кому тогда рассчитываться за спирт? Может быть, понадеяться на благородство мужчин? Николай Николаевич наверняка на такие подвиги не способен. Он уже все распределил. Себе Настю наметил, а напарнику – кошку в мешке. И тот смирился, даже взглядом коснуться не смеет, словно забыл, что и постатнее будет, и помоложе лет на десять. Да, видно, знает свое место. И еще он знает много анекдотов, смешных и вполне приличных. Трещит без умолку. Заливается Настя. Хохочет Николай Николаевич. Смех у него красивый, полный достоинства, смех, к которому невозможно не присоединиться. А вот ручка – того, ручка излишне любопытна.

Людмила приводит курдючную кралю, ничего более приличного не нашла. Возвращается удрученная, но, увидев, что дорогие гости вроде как и не в обиде, смекает, и юлой вокруг Насти. Только обхождение какое-то странное, будто и не сестра она, а подружка или квартирантка. Норовит поближе к Николаю Николаевичу придвинуть – короля от валета отличить великого ума не надо.