Альковные секреты шеф-поваров - Ирвин Уэлш

По мере разговора с Кэролайн Беверли убеждалась, что так оно и есть: перед ней живым доказательством сидела красивая, гордая, хорошо воспитанная девушка.

В конце концов Кэролайн подытожила:

— Можно подумать, миссис Скиннер, что мой отец и тот человек, которого знали вы,— это разные люди. Мой отец никогда не пил. Он вообще был очень мягким, терпеливым… Правда, в его дневнике есть вещи… страшные вещи, в которые невозможно поверить… Он никогда таким не был… со мной.

Кэролайн хотела сказать «с нами», но что-то ее остановило. Может, Брайану как старшему брату довелось увидеть темную сторону отцовской души?

Беверли между тем пыталась переварить услышанное. Ее память подсовывала мелкие детали, намекавшие на существование другого, светлого Кита Кибби.

— Ну да,— признала она задумчиво.— Поначалу нам было хорошо. Мы встретились на концерте «Клэш», в кинотеатре «Одеон». Народ отрывался: прыгали, плясали, кричали. Я его случайно толкнула, облила сидром. Он засмеялся и тоже на меня плеснул… Потом целоваться начали…

Беверли умолкла, заметив, что у Кэролайн потемнело лицо. Ей и самой было неловко: разоткровенничалась, открыла душу. Она вздохнула.

— Ну да… А потом завертелось. Начал меня ревновать, сцены устраивать…

Кэролайн снова поморщилась. Отец, сколько она помнила, никогда не ревновал мать. Это было тихое чувство — любовь сильного, твердого и трезвого мужика к нервной домохозяйке, основанная на общих ценностях, на осознании долга перед семьей. Страсти не было и в помине…

Беверли рассказывала, как они с Китом вместе ходили в бассейн — и Кэролайн с волнением вспоминала: запах хлорки, сильные отцовские руки, поднимающие ее из воды, пронзительный взгляд. Яростный нажим в хриплом голосе: «Ты будешь лучше всех, малышка!» В конце фразы ясно угадывалось фантомное «а не то…», словно других вариантов не допускалось. Испытал ли Брайан отцовское давление в той же мере? А то и в большей?

— Миссис Скиннер, кто отец Дэнни?

Беверли откинулась в кресле и пристально посмотрела гостье в лицо. Незнакомка, соплячка, сидит у нее в доме и задает такие вопросы!.. Как и большинство людей с выделяющейся внешностью и ярким поведением, Беверли упорно открещивалась от той части своей души, где гнездилась скучная обывательская заурядность. Но сейчас деваться было некуда: она почувствовала банальную обиду. Не возмущение, не злость, а именно обиду.

— Кто его отец?— настаивала Кэролайн.— Парень с обожженным лицом? Или Кит Кибби?

Беверли медленно опустила голову: ее обида изменила цвет и превратилась в горячий красный гнев. Она вцепилась в подлокотники, опасаясь, что не выдержит и набросится на дочь Подонка с кулаками.

Парень с обожженным лицом… Это так она моего Донни называет! Мы только с ним помирились, залечили раны — и тут сучий подонок Кит Кибби…

— Миссис Скиннер, пожалуйста! Дэнни сейчас с моим братом Брайаном. Они друг друга почему-то терпеть не могут… Оба пьяные… Я не знаю, что у них на уме! Боюсь, случится плохое.

Беверли глубоко вздохнула, в ее груди закипела паника. Она вспомнила приступы пьяной ярости Кита Кибби.

Чертов Кибби! Погубил моего Донни…

…и Дэнни, мой малыш… У него всегда был горячий нрав…

А этот змееныш, Кибби-младший… Бог знает, на что он способен!

Беверли схватила телефон и позвонила сыну на мобильный. Номер не отвечал, аппарат был выключен. Она оставила сообщение на автоотвечтике:

— Дэнни, это твоя мать. Ко мне пришла Кэролайн, Кэролайн Кибби. Нам необходимо с тобой поговорить, это очень важно. Позвони мне сразу, слышишь!— И добавила беззвучным шепотом: — Люблю тебя, мой мальчик.

Положив трубку, она повернулась к Кэролайн.

— Давай беги, найди их. Скажи Дэнни, чтобы он мне позвонил.

Кэролайн встала, шагнула к двери — и на полпути обернулась.

— Миссис Скиннер, он мне брат?

— Ну а как ты думаешь!— взорвалась Беверли.— Иди, не стой!

Кэролайн не стала терять времени: спустившись по лестнице, она выбежала в ночь и направилась к набережной.

Беверли посмотрела на висящий над камином альбом «Лондон зовет», перечитала надпись — и вспомнила со щемящим сладким чувством, что в ту роковую и странную ночь познала не одного, не двух, а целых трех любовников.