Сын менестреля. Грейси Линдсей - Арчибальд Джозеф Кронин

гостиной донесся низкий мужской голос, сопровождаемый смехом Грейси, тем самым, только ей присущим, дразнящим, обворожительным смехом. Даже не сняв перчаток, Кейт рывком распахнула дверь. Фрэнк Хармон выглядел франтом в коротком полупальто и клетчатом жилете, его желтые шоферские перчатки из собачьей кожи лежали на коленях тщательно отутюженных брюк. Он вальяжно раскинулся в лучшем из кресел, довольный, улыбающийся, с бокалом хереса в сильных пальцах и тарелочкой с печеньем под рукой. На низкой табуретке, неподалеку от кресла, одетая в одно из своих лучших муслиновых чайных платьев, сидела Грейси. Ее бокал хереса стоял на маленьком столике рядом с ней.

Сцена была настолько неожиданной, настолько интимной, что Кейт едва ли знала, как к этому отнестись. С одной стороны, она возмутилась, увидев, как Грейси разыгрывает из себя хозяйку в ее, Кейт, священной гостиной, беззаботно разливая херес, который, если и выставлялся, то только в самых торжественных случаях, и, более того, сама распивая вино. Меж тем, с другой стороны, посещение персоны с таким положением, как у Хармона, льстило ее гордости. Этот агент был не только человеком со средствами — говорили, что у него обширные вложения в компанию «Хедив», — но и был хорошо принят в ливенфордском обществе: к примеру, обедал с сэром Джоном Ралстоном, и вообще, знакомства с ним искали многие. Легкое пятнышко румянца появилось на землистых щеках Кейт. Смутившись, она закашлялась.

Грейси обернулась на звук и тут же вскочила, веселая, улыбающаяся, отнюдь не смущенная.

— Тетя Кейт… дядя Дэн… вы знакомы с мистером Хармоном. Он заехал ко мне днем, а поскольку чай он не пьет, я предложила ему слегка освежиться этим. Можно я и вам налью?

— Нет, благодарю. — Кейт не смогла сдержаться и разомкнула ядовито поджатые губы: — И думать не думала днем причащаться.

— Херес, мэм, выпивка умеренная, — добродушно запротестовал Хармон. — Вот, взять на Востоке…

Тут, похоже, предостерегающий взгляд Грейси остановил его. Фрэнк осекся, взял печенье и захрустел им, растирая его крепкими белыми зубами.

— Как понимаю, вы знавали нашу племянницу в Индии, — уже более приятным тоном заметила Кейт.

— Да, мэм, в самом деле, — вежливо подтвердил Хармон, — хотя и не так хорошо, как хотел бы. Мои наезды в Калькутту никогда не были длительными. Но, когда бывал, бунгало вашей племянницы всякий раз становилось оазисом для путешественника.

— Ой, Фрэнк, вы безбожный льстец! — вскрикнула Грейси, глаза которой смеялись. — Но я вас прощаю, потому что вы такой дорогой, добрый друг.

Тон, каким это было сказано, взволнованный и немного несдержанный, заставил Кейт с Дэниелом приглядеться к племяннице повнимательнее. Дэниел в особенности был озадачен и как-то обеспокоен, неожиданно убедившись, что Грейси настолько сблизилась с агентом «Хедив», что обращается к нему по имени. У Хармона была репутация шаловливого холостяка, дамского угодника, пересказывались и одна-две странные истории, связанные с ним… наверное, просто-напросто в духе обычной сплетни маленького городка, которую в этих местах цепляют ко всякому чужаку, такому, кто много путешествует, приезжая и уезжая без предупреждения, кого устраивает обитание в люксе местной гостиницы «Замок». Если исключить тот факт, что Хармона как-то застали за зверским избиением охотничьей собаки за какую-то оплошность, ничего дурного об этом человеке Дэниел не слышал и все же держался от него подальше, как от неведомого зла.

— Фрэнк предложил мне работу в конторе «Хедив», — объявила Грейси с заметным волнением. — Удобные часы и щедрая плата. Ну разве не прелесть с его стороны?

— Воистину так, — коротко выдохнув от удовлетворения, кивнула Кейт.

— Вовсе нет, — легко воспротивился Хармон. — Всего лишь безмерно счастлив услужить. — Он глянул на часы, прекрасные золотые карманные часы с крышкой, и встал. — Пора, прошу меня извинить, у меня встреча на верфи. Миссис Ниммо, когда настанут теплые дни, вы должны позволить мне прокатить вас к озеру. Моя маленькая бродяжка на отличном ходу… Гарантирую, что мы не сломаемся.

Он со всеми по очереди обменялся рукопожатиями, весьма крепкими и дружелюбными, затем натянул перчатки. Дэниел проводил его до двери и, когда урчание машины стихло вдали, постоял некоторое время, приводя в порядок свои мысли.

Очень хорошо, да, великолепно, что у Грейс будет постоянная работа. Он не должен позволять своей неприязни к Хармону влиять на свои суждения. Сделан первый важный шаг к переделке жизни Грейси. Что до следующего, то ему, Дэниелу, надо сделать все, чтобы этот шаг совершился. В конце концов, каких-то первоначальных трудностей следовало ожидать, и неудача, которую он потерпел в Перте, была чем угодно, только не концом. Ему доступны и иные возможности: он поместит объявления в уинтонских газетах, предложит вознаграждение, даже напишет главному констеблю графства.

Так размышляя, он почувствовал себя увереннее, ощутил медленное возрождение оптимизма и энергии. Любой ценой он найдет ребенка Грейси — вот орудие, которое позволит угомонить его своенравную, его обожаемую племянницу. Повернувшись, он быстро пошел обратно в гостиную.

Там Кейт уже убрала свидетельства небывалой трапезы. Остался только графин с хересом, возвращенный (похоже, не без укоризны) на свое законное место в буфете.

Графин, вообще-то, был больше чем наполовину пуст, и пока Дэниел рассеянно обследовал столь серьезное опустошение, в его сознание закралось подозрение, что Грейси, должно быть, выпила больше одного бокала, больше, чем того требовала вежливость. Он бросил на нее быстрый взгляд. С пылающими щеками и блестящими глазами она уже сидела за пианино и наигрывала какой-то бойкий вальс.

Глава 3

Несколько недель погода оставалась прекрасной, и июль пришел в пламени солнечного зноя. В городе над окнами появились тенты, мощеные улицы объезжала поливальная телега.

Однажды, ближе к середине месяца, в пятничный вечер Дэвид Мюррей допоздна работал у себя в конторе. Контора была невелика, но в ней царил дух надежности и зрелой стабильности. Высокий рабочий стол из великолепного красного дерева был окантован тяжелым бронзовым ободком, старинный сейф, вделанный глубоко в стену, производил впечатление крепости, вполне способной выдержать любую осаду. Два окна, выходившие на Черч-Уайнд, были затянуты темной сеткой, на которой потускневшей позолотой было написано: «Уолди и Уолди, стряпчие». То же название, почти стершееся, было и на бронзовой табличке на двери.

Фирма была основана Арчибальдом Уолди более пятидесяти лет назад, потом некоторое время ее делами занимался Александр, его сын. У Алекса, однако, было сильное пристрастие к коммерции, вместо правовой деятельности он посвятил себя предпринимательству и преуспел превыше всяких ожиданий. В первую очередь именно это и открыло дорогу Мюррею.

Как студент-правовед, Дэвид проявил себя блестяще. У него не было ни денег, ни положения — его отец, умерший, когда сын был совсем