Проблема Спинозы - Ирвин Д. Ялом

Беренс де Хаан не издал ни звука.

— А потом проделаем то же самое с соседним домом. А следующим будет ваш. Мы найдем книги — не сомневайтесь!

Беренс де Хаан с минуту раздумывал, а потом неожиданно развернулся к Эдмонду и велел:

— Отведи их к книгам.

— Я требую и стихотворение тоже, — добавил Альфред.

— Нет у нас никакого стихотворения! — огрызнулся в ответ де Хаан.

Смотритель привел их в соседний дом, где в потайном чулане в кладовке под парусиной, заставленные сверху глиняными горшками и банками с домашними заготовками, лежали сваленные грудой книги.

Солдаты деловито упаковали библиотеку и все прочие ценные предметы — портреты и бюст Спинозы, пейзаж XVII века, маленький столик для чтения — в деревянные ящики и отнесли их в грузовик. Через два часа мародеры и сокровища были на пути в Амстердам.

— Я принимал участие во многих таких операциях, рейхсляйтер Розенберг, — заговорил Шиммер на обратном пути, — но ни одна из них не была проведена так эффективно! Это большая честь — видеть вас в действии. Откуда вы знали, что там не все книги?

— Я многое знаю об этой библиотеке. Она будет бесценным вкладом для Хохшуле. Она поможет нам в разрешении проблемы Спинозы.

— А что это за проблема Спинозы?

— Это слишком сложный вопрос, чтобы сейчас подробно его обсуждать. Скажем так, это — главная еврейская мистификация в философии, которая продолжается уже несколько столетий. Я намерен лично заняться ею. Отправьте книги непосредственно в берлинское отделение АРР.

— И еще на меня произвело впечатление то, как вы обошлись с этим стариком. Хладнокровно. Действенно. Он так легко сломался!

Альфред постучал себя по лбу:

— Демонстрируйте свою силу. Демонстрируйте превосходство своего знания и решимость. Они претендуют на величие мысли, но трясутся, представив свой дом в виде груды щебня. Как только я упомянул, что теплой кухоньки больше не будет, игра была сыграна. Именно поэтому мы с легкостью возьмем власть во всей Европе.

— А что там с этим стихотворением?

— Оно значительно менее ценно, чем книги. Было ясно, что он говорит правду: никто, выдав эту бесценную библиотеку, не стал бы подвергать себя опасности из-за нескольких строчек дрянных стишков, нацарапанных на клочке бумаги. Скорее всего, оно не принадлежало музею, а было повешено лично сторожем.

Два голландца в унынии сидели на кухне смотрителя. Беренс де Хаан застонал и взялся за голову.

— Мы предали оказанное нам доверие! Мы ведь должны были сохранить книги.

— У вас не было выбора, — проговорил Эдмонд. — Сначала они снесли бы музей, потом этот дом — и нашли бы не только книги, но и ее тоже.

Беренс де Хаан продолжал стонать.

— А что сделал бы на нашем месте Спиноза, как вы думаете? — спросил смотритель.

— Я могу представить только, что он выбрал бы доброе дело. Если выбор стоит между спасением ценных вещей и спасением человеческой жизни, мы должны спасать человеческую жизнь.

— Да, я согласен. Что ж, они ушли. Сказать ей, что все закончилось?

Беренс де Хаан кивнул, и Эдмон поднялся по лестнице, взял длинный шест и трижды стукнул в потолок в углу спальни. Через пару минут люк открылся, и из него спустилась перепуганная еврейка средних лет, Сельма де Врис-Коген.

— Сельма, — проговорил Эдмон, — успокойся. Они ушли. Они забрали все ценное и теперь примутся грабить остальную страну.

— Зачем они сюда приходили? Что им было надо? — спросила Сельма.

— Полная библиотека Спинозы. Представления не имею, почему это было для них так важно. Загадка какая-то! Они с легкостью могли забрать одного Рембрандта из Рейксмузеума в Амстердаме, где его картин десятки, и он бы стоил гораздо больше, чем все эти книги, вместе взятые. Но у меня есть для тебя сюрприз. Одну они таки упустили. Там была одна книга Спинозы в голландском переводе, под названием «Этика», которую я спрятал отдельно, в собственном доме. Они не знали о ней, — и я принесу ее тебе завтра. Тебе может быть интересно прочесть ее — это главная его книга.

— В голландском переводе? Я всегда думала, что он и был голландцем.

— Так и есть, но в те дни ученые писали на латыни.

— А теперь я в безопасности? — спросила Сельма, которую все еще била дрожь. — И безопасно ли привести сюда мою мать? А вам самим ничего не угрожает?

— Никто не может быть в безопасности, пока эти звери рыщут на свободе, но ты находишься в самом безопасном городке во всей Голландии. Они опечатали музейные двери и окна, они распустили Ассоциацию Спинозы, и германское правительство объявило этот дом своей собственностью. Однако я очень сомневаюсь, что они когда- нибудь вернутся в этот пустой музей. Здесь не осталось ничего важного. И все же, чтобы полностью избежать риска, я бы переселил тебя на месяц в другое место. Несколько семей в Рейнсбурге уже вызвались прятать тебя. У тебя много друзей в Рейнсбурге. А пока нужно установить туалет в твоей комнате, ведь в следующем месяце приедет твоя мать…

Когда книги прибыли в Берлин, Альфред отдал приказ подчиненным немедленно доставить их в свой домашний кабинет. На следующее утро он взял с собой кофе, сел в кабинете и принялся разглядывать тома, пока просто наслаждаясь присутствием и запахом этих драгоценных трудов — книг, которые Спиноза держал в руках. Несколько часов он любовно оглаживал корешки и просматривал названия. Некоторые авторы были ему знакомы — Вергилий, Гомер, Овидий, Цезарь, Аристотель, Тацит, Петрарка, Плиний, Цицерон, Ливий, Гораций, Эпиктет, Сенека и пятитомное собрание сочинений Макиавелли. О, если бы я только пошел в гимназию! — закралась в его голову жалостливая мысль. — Я мог бы прочесть их! Незнание латыни и греческого — трагедия моей жизни… И тут, как громом пораженный, он понял, что здесь не было ни единой книги, которую он мог бы прочесть: ни одной на русском или немецком! Правда, там была работа Декарта «Discours de la methode»[118], но и его французский был лишь в зачаточном состоянии.

Большая часть книг была ему совершенно незнакома: огромное количество текстов на иврите, вероятно — Ветхий Завет и библейские комментарии; а о многих авторах он никогда не слышал, как например, о Низолусе, Иозефусе, Пагнинусе. Некоторые, судя по иллюстрациям, были трудами по оптике (Гюйгенс, Лонгомонтанус), другие — по анатомии (Риолан) или математике. Альфред ожидал, что сможет найти намеки на источники Спинозы по пометкам в книгах или маргиналиям[119]— и провел остаток дня, переворачивая страницу за страницей в каждой книге. Но напрасно — там не было ничего, ни единого следа Спинозы. К полудню грубая реальность предстала перед ним во всей красе: ему недоставало знаний, чтобы узнать что-нибудь о Спинозе из его библиотеки. Очевидно, следующий шаг — искать консультации у ученых.