Арабская кровь - Таня Валько

– Точно.

– Послушай-ка, любезный, – коллега обнимает Махди за плечи, – у меня такой тяжелый случай, но в четыре руки можно парня спасти.

– С удовольствием вместе с тобой поработаю, – отвечает Махди, радуясь, как ребенок. Медицина, в особенности хирургия, – это его любовь. За долгое время болезни и реабилитации он не мог работать по специальности. В конце концов, восстановление нервов – это просто ювелирная работа, требующая осторожной, но вместе с тем уверенной и сильной руки.

– Судно прибудет в порт сегодня? – серьезно спрашивает Рашид.

– Надеюсь, – отвечает доктор. – Мы ждем сигнала с палубы, они должны подтвердить, что решились причалить. Они уже с утра на рейде. Сейчас все зависит от того, как долго продлится затишье. У них на палубе больные из Бенгази и контейнеры с помощью для нас. Они не хотят рисковать. С ними плывет наш человек. Он позвонит оттуда раньше. У нас будет еще, по крайней мере, час или два, чтобы перевезти всех на пристань.

Доктор внимательно смотрит на них и задерживает свой испытующий взгляд на побледневших женщинах.

– У тебя есть какое-нибудь место, где женщины могли бы отдохнуть? – спрашивает Махди.

Он знает, что Самира едва жива. Бессонная ночь, нервы с утра и досмотр подозрительных повстанцев дают себя знать. Несмотря на принятые порошки, у нее немилосердно болит голова. Женщина по-прежнему дрожит всем телом, боится потерять сознание.

– Им не нужен комфорт, – поясняет он, понимая, что больница переполнена.

– Вы можете немного отдохнуть в нашем крыле, – неуверенно произносит доктор. – Когда-то мы планировали открыть там отделение физиотерапии, но денег не дали, поэтому получился просто склад.

– А там есть какие-нибудь кровати и кондиционер? – выпытывает обеспокоенный Махди.

– Нужно бы проверить, кондишена точно нет.

– Мне не нужно отдыхать, я вообще не устала, – отказывается Марыся от такого предложения.

– Мы, возможно, просто посидим в машине или… на крыше и посмотрим на город. – Рашид медленно отходит от шока и уже вникает в ситуацию.

– В таком случае для одной женщины найдется место у меня в кабинете, хорошо? – Доктор берет под руку слабую Самиру. – Извините, но так уж есть. Молодые пусть лучше идут на крышу и несут караульную службу. Получите бинокль и наш один-единственный телефон со спутниковой связью. Храните его как зеницу ока. Когда Хасан позвонит, то бегом ко мне сказать об этом, о’кей?

– Хасан Назим, друг нашей семьи? – Марыся даже подскакивает от такого известия.

– Собственной персоной, – смеется аль-Джарири. – Разве не он внес вас в список? Душа человек, прекрасный организатор и гениальный военный. Это же, собственно, Хасан спас нашу революцию, упал нам, как с неба! – радостно восклицает он, а прибывшие уже знают, что так решил Аллах, протянув руку его любимому сыну.

– Супер! Хоть чем-то поможем и побудем на свежем воздухе, – довольно говорит Рашид. Рожденный действовать, он задыхается в четырех стенах.

– Только не высовывайтесь чересчур, чтобы вам кто-то лоб не прострелил. – Медик грозит указательным пальцем. – На самом деле ни в одном, ни в другом войске не найдешь снайпера, но бывают случаи. Припаркуйте машину сбоку и догоняйте нас. Кабинет у меня на третьем этаже. Мы, Махди, может, сделаем небольшой совместный обход с консультациями? Думаю все же, это безопаснее и разумнее, чем с ходу становиться к операционному столу, а? – озорно улыбается он. – А то придется завозить в порт кое-кого со скальпелем в животе.

Марыся забирает из машины рюкзак и пакет с едой. Рашид – вещи Самиры и Махди.

– Устроим себе пикник на крыше? – уже расслабившись, весело спрашивает молодая женщина. – Почему ты такой злюка?

– Я не поплыву, – сообщает ей мужчина и отворачивается. – Я никогда не буду прицепом и не намерен быть пятым колесом у телеги!

– Что ты выдумываешь?!

– А что? Ничего такого, одни глупости! – Мужчина вдруг останавливается и, повернувшись к женщине, смотрит ей прямо в глаза. Он взбешен и едва сдерживает себя. – Поплывем в Катар, да? Прекрасно. Оттуда всего один шаг до твоего дома в Эр-Рияде. Прекрасно! – выкрикивает он с издевкой. – И поедем вместе, чтобы поздороваться с твоим мужем.

Затем, меняя голос и кривляясь, молодой человек разыгрывает небольшой спектакль:

– А кто этот мужчина? – спросит хозяин.

– Никто, вернее, мой любовник. Но не беспокойся, любовный треугольник сейчас в моде. Особенно в Саудовской Аравии.

С этими словами Рашид вваливается в кабинет врача, вырывает у него из рук бинокль и телефон и бежит дальше, на террасу.

– Мы можем остановиться у мамы. – Марыся едва дышит, стараясь догнать Рашида. – Я уверена, что она будет там раньше меня.

– Жена саудовца, мусульманка, бросает мужа, берет развод и живет под одной крышей со своим любовником в Саудовской Аравии. Супер, какая прекрасная мысль! – мужчина истерически смеется. – Не только себя – всю свою семью хочешь подвергнуть опасности?!

– Но…

– Разумеется, Самира права, что называет тебя наивным ребенком! – перебивает он ее с выражением презрения на лице.

У Марыси слезы собираются в глазах и через мгновение ручьем текут по лицу.

– Как ты несправедлив! – всхлипывает она.

– А ты глупая! Тебя замуруют за измену супругу. Мне отрежут голову. А твоих близких, как иноверцев, всего лишь бросят в тюрьму как минимум на пять лет и дадут двести ударов кнутом. Живешь в стране ваххабитов, уж не знаю как долго, и все еще не знаешь, что там по-прежнему царит закон шариата, притом в наиболее ортодоксальной форме. Они подписывают все международные конвенции, но всегда с припиской мелким почерком в самом конце: если это не противоречит мусульманским законам.

Молодые вбегают на крышу больницы – большую территорию, окруженную метровой стеной. Марысе перехотелось есть и вообще ничего не хочется. Она бросает пакет и багаж в замусоренный угол пристроенной террасы и садится рядом с Рашидом, поджав под себя ноги.

– Значит, для тебя наша связь была только временным капризом, приключением, – говорит она, вытирая пальцами заложенный нос.

– Нет, но я рассчитывал, что ты займешься решением своих проблем и мы сможем жить прилично. Я не могу и не должен в это вмешиваться, поэтому не в силах помочь. Так было бы нечестно. Ты должна, мой ребенок, серьезно поговорить с мужем. Или признаться ему во всем, что нежелательно, учитывая его происхождение. Или соврать, сказав, что ничего не случилось, но дольше его не можешь терпеть.

– Поэтому ты принял такое решение, да? Не едешь? – хочет увериться Марыся.

– Не еду.

Воцаряется молчание, а Рашид, вздыхая, садится рядом с любимой женщиной, которая составляет его наибольшее сокровище.

– Это направление не для меня. Я должен признать, что Муаид прав.