Земля имеет форму чемодана - Владимир Орлов

— Продолжим разговор? — спросил Бавыкин. — Или снизойдём к трапезе с горячими блюдами?

— Сергей Ильич, потерпите ещё, — сказал Куропёлкин. — Я понимаю, что я сам должен до главного докумекать. Но во мне сейчас смысловая каша. Или бурда…

— Видимо, в этом виноват я, — сказал Бавыкин. — Я вас занудил. И себя тоже. Я пытаюсь говорить с упрощениями, но то и дело впадаю в какие-то поучения, от которых толку никакого. А надо было бы опуститься в простоту толкования. Вы теперь потерпите, раз пришли ко мне. Я не без смысла вспоминал о муравьях, пчёлах и всякой мелочи в Мироздании, для кого-то и не лучше упомянутых блох в собачьем меху. Мог бы напомнить и о том, что и растения, и камни — одушевлены и разумны, именно поэтому они и входят в это вечное и единое. Впрочем, всё это опять банальности. А главное же в том, что вы, не знаю почему, одарены способностью перемещаться из измерения в измерение. Причём, как вы сами рассказали, не заметили перемещений, то есть для вас — безболезненно.

— Вы знаете, я как-то не задумывался об этом, — сказал Куропёлкин. — Но, наверное, так оно и было.

— Оттого вас так легко и моментально, точнее использовав вашу способность перемещений внутри Измерений и изъяв из бытового времени, вызволили из заточения и возвратили к месту вашего контрактного пребывания.

— Это что — ваши догадки?

— И догадки, и результат серьёзных исследований, не моих кстати.

— И кто это вызволял меня и доставлял к Москве? — взволновался Куропёлкин.

— Ну, не знаю, — сказал Бавыкин. — Кто-то, возможно, и по лирическим причинам, однако не буду вводить вас в заблуждения, а кто-то, и их должно быть больше, — из-за пригодности вашей натуры к служению обороноспособности державы.

— А обыкновенная женщина, — с осторожностью протянул Куропёлкин, — не могла бы вызволить меня?

Бавыкин с удивлением взглянул на Куропёлкин. Спросил:

— Вблизи вас есть сейчас обыкновенная женщина?

Куропёлкин смутился. Ответ его вышел совсем неловким:

— Есть. Вот, скажем, горничная Дуняша.

— Дуняша, — грустно произнёс Бавыкин. — У Дуняши нет средств для таких действий.

— Ну да, ну да, — закивал Куропёлкин. Ему было стыдно. Надо было немедленно менять направление разговора. Он спросил: — Сергей Ильич, чем было вызвано поощрение, якобы поощрение меня с выдачей мне сертификата на владение лунным урочищем на обратной стороне Луны.

— Большой участок? — спросил Бавыкин.

— Шестнадцать гектаров. Если верить бумагам.

— Ну, не слишком щедрое поощрение, — сказал Бавыкин. — Хотя и не мелкое. Да, не мелкое. Но ничего существенного сообщить вам не могу. Со мной не советовались. Кстати, и где этот наградной участок?

— На Луне.

— Это я понял.

— Возле какого-то кратера имени Бубукина. Сказали, назван в честь футболиста. Почти Бавыкина.

— Так! — вскочил Бавыкин. — Не удивлюсь, если скоро вас примутся угощать участками на Марсе, на Венере, на кольцах Сатурна и ещё чёрти где! Всё это не имеет никакого отношения к моим проектам! А меня даже не поставили в известность! Надо сесть за стол. И накормить себя. И напоить. И попробовать успокоиться.

Бронзовым колокольцем была вызвана обслуга, и к столу подали горячие вторые блюда, явно сотворённые по рецептам немецкой кухни, впрочем, о которой Куропёлкин имел смутное представление (ну, заходили однажды в Бременхафен). Насыщались молча, и выпивали молча, даже и без тостов в два слова, но хотя бы чокались. Никаких инициатив, в переводе на язык футбольных сладкопевцев — креативных действий, Куропёлкин решил не проявлять, никаких недоумений не озвучивать, зачем высказываться? Надо, заговорит. Но один вопрос в Куропёлкине всё же ныл.

Но Бавыкин пожелал откушать и мороженое, будто остался всё тем же обиженным и злым мальчиком, кому вместо хоккейных коньков подарили глобус.

И когда Бавыкин возвратился из деловых (или творческих) досад к терпеливому собеседнику, Куропёлкин спросил его вовсе не о том, о чём намеревался спросить.

— Сергей Ильич, можете посчитать меня дубиной стоеросовой, мне всё же охота узнать. Форма чемодана, узаконенная вами (для себя), — безусловная данность? Или выбранное вами условие для решения технологической задачи?

Бавыкин, видимо, ещё находился внутри своих досад. Наконец он сказал:

— Года три назад один астролог из раскрученных, ссылаясь на некие расчёты с опорой на беспорядки в затмениях и мифологические источники, заявил, что долгое время на месте четвёртой планеты нашей системы ничего не было. Но будто бы проносилось там нечто огромное, даже великанье, с пассажирами. Так вот, один из великанов, неизвестно по какой причине, вышел из Звездолёта, может покурить, чтобы не отравлять воздух в общественном месте, или ещё почему, но по рассеянности забыл то ли чемодан, то ли саквояж, то ли сундук. Так и возникла Земля. В мифах сундук признали ящиком Пандоры.

— Это не ответ, — покачал головой Куропёлкин.

— Это ещё одно напоминание о микро— и макрокосмосе. Как проживают муравьи, мы приблизительно знаем. А какие формы имеют разновидности макрокосмосов, нам неведомо. Если бы я принялся объяснять что-то всерьёз, вы бы меня всё равно не поняли. Значит, и не буду. Но вы-то хотели спросить о чём-то другом…