Тени в переулке - Эдуард Хруцкий

Все как в годы моего военного детства на знаменитом Тишинском рынке.

Рядом с булочной стоит столик, на нем дощечка: «Куплю ордена, медали, наградные знаки». Мордастый мужик торгуется с парнем лет девятнадцати, продающим чужую военную славу. Два ордена Красной Звезды.

1940 год. Лето. Наш сосед вернулся из армии после финской войны. Он выходит из подъезда, и мы видим на лацкане его серого костюма серебряную медаль на красной продолговатой ленточке. Мы идем за ним. Забегаем вперед, чтобы посмотреть на сияющий в лучах солнца серебряный кружок. Сосед смеется, садится на лавочку.

– Только, чур, грязными руками не трогать.

И мы читаем надпись: «За отвагу» – и разглядываем выдавленные на серебряном кругу танк и самолет. Мы могли смотреть на медаль часами. Награда для нас, пацанов, была чем-то священным.

Впрочем, не только для нас. Вспомните титры старых фильмов. Рядом с фамилиями актеров стояло слово «орденоносец». До войны награжденных было очень немного, и люди, получившие высокое отличие, пользовались не только народным вниманием, но и определенными благами. Кроме того, орденоносцы, в зависимости от важности награды, получали так называемые орденские деньги. Их отменили в 1945-м, когда награжденных было великое множество и казна уже не могла поднять орденские суммы.

Во время войны был целый промысел – банды похитителей орденов. На Тишинском рынке, в электричках, в поездах инвалиды, увешанные орденами и медалями, давя на жалость, просили милостыню.

Бравые офицеры-«фронтовики», сияя орденами и медалями, вламывались в кабинеты чиновников, требуя лимитные продуктовые книжки для родственников, улучшения жилплощади, ордеров на дрова, калоши, отрезы.

Это были, как вы поняли, мошенники. Документы у них были прекрасно сделаны, а вот награды они добывали разбоем.

В Большом Кондратьевском переулке находилась знаменитая пивная. Там постоянно сидели приблатненные. Заходит в пивную фронтовик с наградами на груди. Или отпускник, или фронтовик, следующий в свою часть после госпиталя. Приблатненный сразу же прилипает к нему. Появляется водка. Сначала нормальная, после с «малинкой», то есть заряженная каким-то настоем.

Солдат или офицер дуреет. Его с почтением выводят из пивной, заводят во двор за сарай и там снимают награды.

Для фронтовика это было крайне неприятно, но не трагично. В его удостоверении офицера или в красноармейской книжке были записаны награды, и, написав рапорт, он мог получить дубликаты наград, естественно при соответствующем отношении начальства.

Это был бескровный метод отъема наград. Но урки есть урки. И ради наживы они шли на все. Офицеров и солдат били по голове, чтобы отключить, а иногда и убивали.

В 1944 году танкист, младший лейтенант Андреев, Герой Советского Союза за Курскую дугу, возвращался в электричке из Ивантеевки. Туда он ездил к родственникам, поэтому надел все ордена и медали. А их у него было много. С 1941 года он был командиром танка и все эти годы войны практически не выходил из боя.

Офицера в орденах со звездой Героя заметили урки из банды Сережки Копыто. Это была знаменитая бандитская группировка, работавшая на железной дороге. Они разоряли вагоны с мануфактурой и продуктами на сортировочных станциях, грабили людей в электричках.

Почти везде им удавалось уйти из засады. Как позже выяснилось, в угрозыске железнодорожной милиции у них был свой человек. Но тем не менее случались перестрелки с вохровцами, охранявшими груз, и пассажирами. В те годы многие имели право официально носить оружие.

Банда теряла людей, но немедленно пополняла списочный состав за счет дезертиров, из уголовной шпаны.

Бойцы были серьезные, крови не боялись, на вооружении у них были немецкие автоматы, так что на дело они ходили, как на бой.

Когда Копыто увидел звезду Героя, то решил добыть ее лично.

Андреев сел в последнюю ночную электричку, а в соседнем вагоне разместились Копыто с тремя бандитами. Лейтенанта решили не убивать. Глушануть по голове, забрать ордена, звезду, часы, кожаную тужурку и деньги, конечно.

Сразу после того, как электропоезд тронулся, зашли в вагон. Двое подошли к Андрееву:

– Младший, дай прикурить.

Андреев полез за спичками. Его ударили кастетом по голове. Но танкист выдерживал и не такие удары. Он очнулся и увидел, как какой-то мужик, расстегнув гимнастерку, свинчивает у него звезду Героя. Пистолет был у него в кармане кожаной тужурки. Андреев снял «парабеллум» с предохранителя и выстрелил через куртку.

Копыто рухнул. Пуля вошла ему в горло. Второго Андреев завалил так же, через карман, а потом выхватил пистолет и уложил еще двоих. Бандиты тоже стреляли, но, к счастью, мимо. На выстрелы прибежал помощник машиниста, сообщивший о перестрелке диспетчеру, а тот – в линейный отдел милиции НКГБ. Да, именно Наркомат государственной безопасности, так как транспортная милиция относилась именно к этому всесильному ведомству.

По прибытии в Москву в вагон набежала целая куча милицейских начальников. Был опознан убитый Копыто и его подельники. Андрееву оказали срочную медицинскую помощь. И вполне естественно, рапорт о происшедшем, в котором фигурировал младший лейтенант Андреев, пошел наверх. Как известно, «наверху» никогда не любили, да и нынче не любят читать пространные документы. Поэтому помощники составляют для начальства справки.

Высокое начальство в лице комиссара госбезопасности второго ранга Кобулова ознакомилось со справкой и наложило резолюцию: «Младшего лейтенанта Андреева представить к ордену «Знак Почета». Высокое начальство не поняло из документа, что младший лейтенант Андреев – армейский офицер, да еще Герой Советского Союза. Кобулов поощрил его точно так же, как и любого младшего лейтенанта милиции.

Всю эту историю в гостинице города Рудного в целинном крае мне рассказал бригадир мехбригады зерносовхоза «Ленинский» Сергей Андреев, который стал уже и Героем Социалистического Труда.

Мы сидели в так называемом «правительственном номере» с тяжеленными, темно-синего бархата гардинами на окнах. Пили чудовищный местный напиток «Арак» – водку, которую можно было употреблять только в противогазе.

– Ты слушай, что было дальше-то, – нарезая сало, весело вещал Серега Андреев. – Мы как раз на ремонт стали, у меня три трака разнесло. Ну, механик, как ему положено, с ремонтниками упирается, а мы сачкуем. Вообще, живем как в запасном полку. Утром построение, развод, вечером поверка и отбой. Только вечером заходит в нашу хатку особист. Сволочь редкая. До него у нас отличный контрразведчик был, веселый, смелый, его забрали куда-то с повышением, а этого, наоборот, понизили.

– Здравствуйте.

Мы, конечно, – «здравия желаем». И говорит особист, и улыбается мне приветливо: вам, Сергей Агафонович, мол, завтра на построении надо быть во всем параде.

Ну, я гимнастерку постирал, сапоги почистил и в положенное время вышел на построение. Смотрю, кроме нашего бати стоят два генерала. Один из штаба армии, а второй незнакомый.