Собрание сочинений в 9 тт. Том 1 - Уильям Фолкнер

— Послушай, что я тебе скажу, черномазый, — заметил Саймон. — Господь Бог очень долго о тебе заботился, но вечно он с тобой возиться не станет.

— Ну что ж, обойдемся и без него, — отвечал Кэспи. Он встал, потянулся и добавил: — Выйду-ка я на дорогу да съезжу на попутной в город. Дай мне сюда мою форму, Айсом.

Мисс Дженни со своею гостьей стояла на веранде, когда Кэспи обогнул дом и вышел на аллею.

— Вон идет ваш садовник, — сказала Нарцисса.

Мисс Дженни подняла глаза.

— Это Кэспи, — возразила она. — Как по-вашему, куда он собрался? Держу пари на доллар, что в город, — добавила она, глядя на развинченную фигуру в хаки, которая всем своим видом выражала какую-то ленивую наглость. — Кэспи!

Проходя мимо маленького автомобиля Нарциссы, он замедлил шаг и посмотрел на машину с таким бесконечным пренебрежением, когда даже усмехнуться лень, а потом вразвалку двинулся дальше.

— Эй, Кэспи! — еще громче повторила мисс Дженни. Но он, не останавливаясь, шел вперед — вразвалку, неторопливо и нагло.

— Он прекрасно все слышал, — угрожающе сказала мисс Дженни. — Мы займемся этим, когда он вернется. И какому ослу пришло в голову нарядить черномазых в ту же ферму, что и белых? Мистер Вардаман звал, чем это пахнет[55], он в свое время говорил этим вашингтонским ослам, что так нельзя. Но что вы хотите — политики! — Она вложила в это невинное слово совершенно уничтожающее презрение. — Знаете, что я сделаю, если мне когда-нибудь надоест общаться с порядочными людьми? Выставлю свою кандидатуру в конгресс… Нет, каково, — я опять начинаю ораторствовать! Честно говоря, мне иногда кажется, что эти Сарторисы и все их владения созданы специально для того, чтобы меня терзать и мучить. Слава Богу — хоть на том свете мне не придется иметь с ними дело. Я не знаю, куда они попадут, но только ни один Сарторис по своей доброй воле в раю минуты лишней не просидят.

— Вы, как видно, точно знаете, что ждет вас на том свете, — засмеялась Нарцисса.

— Еще бы! По-моему, я давно уже заработала себе нимб и арфу! — Прикрыв рукою глаза, она посмотрела на аллею. Кэспи как раз дошел до ворот и теперь стоял в ожидании попутной повозки.

— Только не вздумайте его подвозить, — сказала она вдруг. — Вы не останетесь обедать?

— Нет, — отвечала гостья. — Мне пора домой. Тетя Сэлли сегодня плохо себя чувствует. — Держа в руках шляпу и корзинку с цветами, она задумчиво постояла на солнце. Потом, как бы внезапно приняв решение, вытащила спрятанный на груди листок бумаги.

— Еще одно получили? — спросила мисс Дженни, наблюдая за ней. — Дайте я посмотрю. — Она взяла сложенный листок, развернула его и отошла в тень. Приколотый к ее груди маленький золотой футляр соединялся пружинкой с тонким шелковым шнурком, к которому было прикреплено пенсне. Она дернула за шнурок и водрузила пенсне на свой горбатый нос. Под стеклами холодно блеснули пронизывающие, как у хирурга, глаза.

Почерк на большом листе бумаги был разборчивый и ясный, на первый взгляд лишенный всякого индивидуального характера; рука писавшего обличала лишь молодость и мягкую, но такую настойчивую откровенность, которая невольно вызывала удивление.

«Вы не ответили на мое письмо от 25-го. Я пока и не ждал ответа. Вы мне скоро ответите мне торопиться некуда. Я вас не обижу я честный и благородный вы еще меня узнаете когда наши пути сойдутся. Я пока не жду ответа но вы сама знаете как подать мне знак».

Мисс Дженни с легким, едва заметным отвращением сложила письмо.

— Я бы эту гадость, конечно, сожгла, если б она не была единственной уликой, которая поможет нам его поймать. Сегодня же отдам это Баярду.

— Нет-нет, — поспешно возразила Нарцисса, протягивая руку. — Пожалуйста, не надо. Дайте я порву.

— Но ведь это — единственная улика, это письмо и еще то, другое, дитя мое. Мы наймем сыщика.

— Нет, нет, пожалуйста, не надо. Я не хочу, чтобы об этом знал кто-нибудь чужой. Прошу вас, мисс Дженни. — Она снова протянула руку.

— Вы просто хотите его сохранить, — холодно и осуждающе произнесла мисс Дженни. — Разумеется, глупым девчонкам подобные вещи льстят.

— Я его порву, — повторила Нарцисса. — Я б его сразу порвала, но я хотела хоть кому-нибудь рассказать. Я… я… мне казалось, что если я его кому-нибудь покажу, я не буду чувствовать себя такой грязной. Пожалуйста, отдайте.

— Что за вздор! Почему вы должны чувствовать себя' грязной? Разве вы дали ему повод?

— Прошу вас, мисс Дженни.

Но мисс Дженни не выпускала письма из рук.

— Не будьте дурой, — отрезала она. — Почему такая вещь может заставить вас чувствовать себя грязной? Любой молодой девице могут прислать анонимное письмо. И многим это нравится. Мы все уверены, что мужчины испытывают к нам подобные чувства, и невольно восхищаемся тем человеком, у которого хватило смелости сказать нам об этом — кто бы он ни был.

— Хоть бы он подписался. Мне ведь все равно, кто он. Но так… Пожалуйста, мисс Дженни.

— Не будьте дурой, — повторила мисс Дженни. — Как мы узнаем, кто это был, если вы уничтожите все улики?

— Не хочу я ничего знать! — Мисс Дженни отдала ей письмо, Нарцисса изорвала его в мелкие клочки, бросила их за забор и вытерла руки о платье. — Не хочу ничего знать. Я хочу поскорее об этом забыть.

— Ерунда. Вы и сейчас умираете от любопытства. Держу пари, что вы смотрите на каждого прохожего и гадаете — а вдруг это он. Если не принять никаких мер, это будет продолжаться. И наверняка станет еще хуже. Давайте я скажу Баярду.

— Нет, нет, ни за что. Я не хочу, чтоб он узнал и подумал, ч!о я… что я могла бы… Знаете что: я теперь буду сжигать их не распечатывая… Мне правда пора.

— Вот именно — вы будете бросать их прямо в печку, — с холодной иронией подтвердила мисс Дженни.

Нарцисса спустилась по ступенькам, а мисс Дженни снова вышла на солнце, сняла пенсне, и оно скользнуло обратно в футляр.

— Конечно, вам виднее, но я бы на вашем месте этого ни за что не потерпела. Правда, мне уже не двадцать шесть. Ну, ладно, приезжайте, когда получите еще одно письмо или когда вам опять понадобятся цветы.

— Обязательно приеду. Спасибо за цветы.

— И сообщайте мне, что пишет Хорее. Сфава Богу, что он везет всего лишь стеклодувный аппарат, а не военную вдовушку.

— Обязательно сообщу. До свидания. — Нарцисса прошла сквозь пятнистую тень. На фоне ее гладкого белого платья четким