Собрание сочинений в 9 тт. Том 1 - Уильям Фолкнер

Кэспи, продолжая жевать, проворчал что-то себе под нос, и старый Баярд вошел в кухню.

— Убирайся отсюда и оседлай мне лошадь.

Кэспи демонстративно повернулся к нему спиной и взял со стола стакан сыворотки.

— Ступай, Кэспи! — прошипела Элнора.

— Я здесь на работу не нанимался, — отвечал Кэспи довольно громко, но так, чтобы Баярд не расслышал, и, обернувшись к Айсому, добавил: — Почему ты не оседлал ему лошадь? Ведь ты же тут служишь?

— Побойся Бога, Кэспи! — взмолилась Элнора и громко добавила: — Да, сэр, господин полковник, он уже идет.

— Это кто — я, что ли? Да неужто? — протянул Кэспи, поднося ко рту стакан, но, увидев, что Баярд двинулся вперед, не выдержал, вскочил и, прежде чем тот успел к нему подойти, зашагал к двери, выражая, однако, вызов даже самой формой своей спины. Баярд настиг его в ту минуту, когда он замешкался в дверях.

— Пойдешь ты седлать мне кобылу или нет? — грозно спросил он.

— И не подумаю даже, старина, — проговорил Кэспи чуть тише, чем Баярд мог расслышать.

— Что?!

— Да Бог с тобой, Кэспи! — простонала Элнора.

Айсом забился в угол. Кэспи быстро взглянул прямо в лицо Баярду и начал открывать сетчатую дверь.

— Я вам уже сказал, что даже и не подумаю, — повторил он, повышая голос.

Саймон стоял под самым крыльцом рядом с сеттером и глядел на них, разинув беззубый рот, а старый Баярд протянул руку к ящику с дровами, вытащил оттуда полено, размахнувшись, сбил Кэспи с ног, и тот, пролетев сквозь открытую дверь, скатился по ступенькам прямо под ноги к отцу.

— А теперь отправляйся седлать мне кобылу, — сказал старый Баярд.

Саймон помог сыну встать и, сопровождаемый сосредоточенно-любопытным взглядом собаки, повел его к конюшне.

— Говорил я тебе, что эти новомодные военные штучки здесь у нас ни к чему, — сердито ворчал он. — Еще благодари бога, что голова у тебя такая крепкая. Иди седлай кобылу, а все свои басни насчет свободы для черномазых прибереги для городских — в городе, может, тебе кто и поверит. И на что черномазым твоя свобода? У нас и так уже на руках ровно столько белых, сколько мы можем прокормить.

В тот же вечер за ужином старый Баярд поднял глаза от бараньей котлеты и посмотрел на внука.

— Билл Фолз мне сказал, что ты сегодня пронесся мимо богадельни со скоростью сорок миль в час.

— Сорок миль? Как бы не так! — быстро отозвалась мисс Дженни. — Пятьдесят четыре. Я сама смотрела на этот — как его там, Баярд, — на спидометр.

Старый Баярд сидел, слегка наклонив голову, смотрел, как дрожат у него в руках нож и вилка, слушал, как его сердце под заткнутой за жилет салфеткой бьется чутьчуть слабее и чуть-чуть быстрее, чем следует, и чувствовал на себе взгляд мисс Дженни.

— Баярд! — резко проговорила она. — Что это у тебя на щеке?

Он встал так неожиданно, что стул его с грохотом опрокинулся, и, не оглядываясь по сторонам, тяжелой походкой вышел из комнаты.

3

— Знаю я, чего тебе от меня надо, — говорила старому Баярду мисс Дженни поверх газеты. — Тебе надо, чтоб я забросила к чертям все хозяйство и не вылезала из этого автомобиля, вот чего тебе надо. Но этого не будет. Я с удовольствием прокачусь с ним разок-другой, но у меня и без того дела хватает. Не могу я все время следить, чтоб он не носился как угорелый и не ломал автомобиль. И свою шею тоже, — добавила она, сухо шелестя газетным листом.

— И пора бы тебе понять — оттого, что кто-то сидит с ним рядом, он медленней ездить не станет, — сказала она. — Если ты и в самом деле так думаешь, отправь с ним Саймона. Видит бог, у него свободного времени хоть отбавляй. Может, он чем-нибудь и занят с тех пор, как ты перестал ездить в коляске, но только мне про это неизвестно. — Она снова принялась за чтение.

Сигара старого Баярда дымилась в его неподвижной руке.

— Можно посылать с ним Айсома, — сказал он.

Мисс Дженни сердито зашелестела газетой и вперила долгий взор в племянника:

— О господи, человече! Вели заковать его в цепи, и дело с концом.

— Но ты же сама предлагаешь посылать с ним Саймона. У Саймона работы достаточно, а вот Айсом только и знает, что раз в день оседлать мне кобылу, так это я и сам могу.

— Я пошутила, — сказала мисс Дженни. — Господи, пора бы уж мне поумнеть. Но если тебе приспичило изобрести для черномазых новую работу, то пусть ее делает Саймон. Айсом мне нужен, чтоб у тебя была крыша над головой и хоть какая-нибудь еда на столе. — Она опять зашелестела газетой. — Не понимаю, почему ты сам не можешь запретить ему ездить с такой скоростью? Человек, который должен ежедневно восемь часов просиживать на стуле в дверях банка, не обязан остаток дня как сумасшедший носиться в автомобиле по окрестностям, если ему это не правится.

— Ты думаешь, его можно о чем-то попросить? Разве эти головорезы когда-нибудь со мной считались?

— Попросить? Черта с два! — возразила мисс Дженни. — Кто тебе предлагает его просить? Запрети ему. Скажи ему, что если он будет носиться с такой скоростью, ты из него всю душу вытрясешь. По-моему, тебе самому нравится кататься на этом автомобиле, только ты ни за что в этом не признаешься, и ты просто не хочешь, чтоб он ездил без тебя.

Вместо ответа старый Баярд с шумом опустил ноги на пол, встал и тяжелой походкой вышел из комнаты.

Однако по лестнице он подниматься не стал, а мисс Дженни, услыхав, как его шаги замерли в конце прихожей, тотчас последовала за ним на заднее крыльцо, где он остановился в темноте. Темная ночь, напоенная тысячью ароматов весны, звенела голосами насекомых. На фоне темного неба вырисовывалась еще более темная громада конюшни.

— Он еще не приехал, — с досадой проговорила мисс Дженни, коснувшись его плеча. — Я бы тебе сразу сказала. Ступай наверх и ложись, ты же знаешь, что он зайдет к тебе, когда вернется. В конце концов ты накликаешь на него беду, и тогда он и в самом деле угодит в какую-нибудь канаву. Ты совсем как младенец с этим автомобилем, — добавила она помягче. — Ночью он ничуть не опаснее, чем днем. Пошли.

Он сбросил ее руку, но послушно