У каждого своя цена - Лорен Вайсбергер

— Спасибо, девочки, вы самые лучшие. — Я обняла всех по очереди.

Во время внеплановых сессий книжного клуба по случаю дня рождения кого-нибудь из нас мы ели торт и немножко выпивали, обычно какой-нибудь ликер. Сегодня был мусс из белого шоколада и старая добрая лимонная водка с пакетиками сахара и нарезанным лимоном. Выпив, я пришла в отличное расположение духа, тем более что кульминацией заседания стало торжественное вручение мне подарочного сертификата книжного отдела «Барнс энд Нобл» на сумму сто долларов.

— Хорошего тебе вечера, — пожелала Вика. — Позвони, если захочешь встретиться с нами после ужина с дядей.

Я кивнула, помахала на прощание и пошла вниз по лестнице, меланхолически размышляя, что пора заново учиться принимать приглашения поразвлечься. Был только час дня, Уилл ждал меня не раньше восьми, поэтому я уселась за маленький столик в «Старбаксе» с чашкой кофе лате с запахом ванили и свежей «Пост».

Привычки умирают, но не сдаются: я автоматически открыла «Шестую страницу» и с изумлением увидела большую статью о Водовороте с фотографией. Там говорилось, что «Сенсации Нью-Йорка» отказались печатать колонку Абигайль, уволив ее за фальсификацию резюме. Детали упоминались скупо, но, согласно неназванному источнику, она написала, что окончила Эмори, тогда как в действительности доучилась лишь до второго курса и не имела диплома бакалавра. Я набрала номер Пенелопы, прежде чем дочитала до конца.

— Пен, ты, случайно, не читала сегодня «Шестую страницу»? Ты должна это видеть. Немедленно!!!

Хотя я не забыла о Водовороте, но не пошла дальше клятвенных обещаний погубить ее карьеру. Эбби не написала обо мне ни строчки после мероприятия для «Плейбоя», то ли испугавшись моих угроз, то ли потому, что я ушла из «Келли и компании» и прекратила встречаться с Филипом. Однако я не переставала горячо желать ее краха.

— С днем рождения, Бетт!

— Что? А, да, спасибо. Так ты видела или нет сегодняшнюю «Пост»?

Пенелопа хохотала целую минуту, и у меня возникло ощущение, будто я что-то пропустила.

— Это мой тебе подарок, Бетт. С двадцативосьмилетием!

— О чем ты? Ничего не понимаю, что происходит? Ты имеешь к этому отношение? — спросила я с такой надеждой, что со стороны могла показаться жалкой.

— Можно и так сказать, — лукаво ответила Пенелопа.

— Пен, немедленно выкладывай, как все было! Это, может, лучший день в моей жизни! Объясняй!

— Ладно, не волнуйся. Затея совершенно невинная, все, можно сказать, само попало мне в руки.

— Что попало-то?

— Информация о том, что наша дорогая подруга Абигайль не закончила университет.

— Но каким образом ты узнала?

— Ну, когда мой бывший жених признался, что спутался с ней…

— Уточнение, Пен. Он сообщил, что спутался со случайной девушкой. Это я сказала, что он спутался с ней.

— Правильно. Так или иначе, когда я узнала, что между этой шлюхой и моим неудачником женихом что-то было, мне захотелось написать ей письмо и высказать все, что я о ней думаю.

— А при чем здесь университет? — Мне хотелось услышать самую грязь, а не излишние подробности.

— Бетт, к этому я и веду! Я не хотела посылать е-мэйл, потому что всегда есть вероятность, что электронное письмо прочтут миллионы людей. Но оказалось, адреса Эбби в Нью-Йорке нет в справочниках. Она, должно быть, мнила себя знаменитостью и опасалась, что у дверей будут топтаться поклонники в надежде хоть мельком увидеть звезду. Я позвонила в «Сенсации Нью-Йорка», но адреса от них не добилась, и тогда мне пришло в голову позвонить в Эмори.

— Теперь понимаю.

— Я решила, что, как выпускнице, мне не составит труда получить координаты соученицы, и позвонила в центр, где печатают альбомы выпускников, сказав, что ищу однокурсницу, чтобы пригласить на свадьбу.

— Отлично придумано, — похвалила я.

— Спасибо, я тоже так думаю. Короче, они проверили свои записи и не нашли выпускницы с таким именем. Не буду утопать в подробностях, скажу одно: буквально через несколько минут «раскопок» выяснилось, что хотя дражайшая Абигайль поступала с нами, ей не удалось закончить университет ни с нашим выпуском, ни с другим.

— Иисусе! Я, кажется, догадываюсь, к чему ты клонишь, и горжусь тобой, как никогда.

— Мало того, я пообщалась по телефону с девушкой из регистратуры, и она под большим секретом сообщила, что Эбби забрала документы за три курса до окончания, потому что декан факультета изящных искусств узнала, что Эбби спит с ее мужем, и предложила той немедленно уйти из университета. Мы не знали, потому что Эбби ни с кем не делилась, болтаясь по студгородку до самого нашего выпуска.

— Потрясающе, — выдохнула я. — Но вовсе не удивительно.

— За несколько минут я создала анонимный ящик на одном портале и оповестила милейшую редакцию «Сенсаций Нью-Йорка», что их прославленный автор колонки не имеет высшего образования, заодно намекнув, почему та осталась без диплома. Я звонила в их офис каждый день, спрашивая Абигайль, пока вчера мне не ответили, что такая у них больше не работает. Я тут же послала анонимный пасквиль-конспект в «Шестую страницу».

— Боже мой, Пенелопа, злая ты стерва, я и не подозревала, что ты на такое способна!

— Ну, как я уже сказала, с днем рождения! Я узнала об этом давно, но решила придержать новости и сделать тебе подарок, да и себе тоже, — добавила Пенелопа.

Разговор привел меня в бессовестно прекрасное настроение. Я представляла Эбби с протянутой рукой, просящую милостыню, или еще лучше — в фартуке продавщицы «Макдоналдса». Когда через две секунды телефон зажужжал снова, я открыла трубку, не посмотрев, кто звонит.