Стоя под радугой - Фэнни Флэгг

– Кого?..

– Фреда Пушник, она родилась без ног и без рук. Я видела ее в 1933-м на Всемирной ярмарке в Чикаго. Ее принесли на красной бархатной подушке, и она сидела – просто обрубок с головой, и была веселой и приветливой до невозможности. Болтала как сорока. Говорила, что может вдеть нитку в иголку, и рассказывала, как выиграла национальную премию по чистописанию. Я привезла фотографию с ее подписью – она у меня на глазах подписывала. Зажала ручку между подбородком и плечом и написала: «На удачу! Фреда Пушник». Как начинаю кукситься – вытаскиваю снимок и гляжу, и сразу стыдно становится, что расстраиваюсь из-за ерунды. Представь, ни рук, ни ног – а она никогда не жалеет себя. Никогда не жалуется, хотя кому, как не ей, себя жалеть. Только представь, Тот, как бы ты себя чувствовала, если бы тебя день и ночь носили на подушке?

Тот честно ответила:

– Мечта, а не жизнь.

Ничего у Вербены не вышло. Поскольку Тот была ее ближайшей соседкой, Вербена считала своим – и только своим – гражданским долгом вытащить Тот из депрессии, или что там у нее было, и потому через два дня, после тяжелой борьбы с собой, совершила великую жертву и сунула подписанную лично ей фотографию Фреды Пушник под дверь кухни Тот. Но даже улыбающееся лицо Фреды Пушник, лежавшей на бархатной подушке с красной лентой в волосах, не помогло Бедняжке Тот. Она сунула снимок под набор парадной посуды в гостиной и забыла о нем.

Но вот – такое иногда случается – однажды утром в понедельник Тот проснулась и посмотрела в окно. В соседнем дворе Вербена развешивала в саду белье, и вдруг кто-то – пчела, скорей всего, – залетел ей под платье. Вербена ойкнула, бросила корзину с бельем и стала бегать по двору, высоко задрав юбку, словно танцевала джигу, и вскрикивая: «Кыш! Кыш!»

Потом пчела наконец отыскала выход и вылетела на волю, Вербена одернула платье, приняла хладнокровный вид и огляделась – нет ли свидетелей. Убедившись, что никто не видел, как она носится средь бела дня, задрав юбку на голову, Вербена вернулась к белью. Однако в соседнем доме Тот хохотала до слез, пришлось уткнуться в подушку, чтобы Вербена не услышала. Сроду она так не смеялась и все не могла остановиться. С трудом угомонившись, опять вспоминала Вербену и корчилась от смеха. Так сильно и так долго она хохотала, что не смогла потом встать и снова заснула… Но, едва открыв глаза, подумала о Вербене, танцующей джигу, и все началось по новой.

Позже все же пришлось подняться и пойти в ванную комнату, но когда она взглянула на свое отражение в зеркале, ее снова разобрал смех. И так целый день. От хохота у нее выскочил верхний протез, что вызвало новый приступ. На следующий день у Тот все нутро болело, зато она проснулась спокойной и отдохнувшей и впервые за несколько месяцев почувствовала, что хочет встать.

Вербена так никогда и не узнала, что дело решила залетевшая под платье пчела. Она пребывала в полной уверенности, что Тот излечилась благодаря малютке Фреде Пушник, и Тот не стала ее разуверять.

Скоро все в городе знали, что Тот оправилась после этого сурового испытания. Она наконец раздернула занавески в гостиной, оделась однажды в цивильное и вернулась к работе – с новым отношением к жизни.

– Норма, – сказала она, – долгие-долгие годы я была на грани нервного срыва, и теперь, когда побывала за гранью, мне стало гораздо лучше.