День курсанта - Вячеслав Миронов

С капитаном Баровым никогда не скучно. Даже когда он ругает, то и проникаешься, и стыдно, и весело. Баров — есть Баров!

И вот прибегает дневальный из роты. Такого, в принципе, быть не может! Но жизнь и служба не всегда укладываются в прокрустово ложе Устава.

— Товарищ капитан! Со второго КПП звонили, там четыре типа возле вашей машины крутятся!

— Караул! В ружье!!!

Две смены построились.

— Товарищи курсанты! Слушай боевую задачу! Группа местных пидарасов пытаются уничтожить мое личное имущество! Мою машину! Приказываю! Бодрствующая смена! Через дырку в заборе между вторым и третьим КПП! Отдыхающая смена — через второе КПП. С собой взять радиостанции. По моей команде «В атаку!» взять в плен негодяев! Оружие применять только в крайнем случае. Штыком тоже колоть только в жопу, и то неглубоко! Хватит приклада и рожка! Вопросы?

— Никак нет!

— Вперед, мальчики! Вперед! Только не убивать местное население! Мелкие травмы не в счет!

И мы пошли! Шестнадцать вооруженных курсантов — это сила! На посту возле караульного помещения оставили Правдюкова. Под страхом смертной казни ему строго-настрого приказано никого в караульное помещение не пускать, посылая всех на хуй! Он проникся и, придав своему лицу звериный оскал, остался в одиночку оборонять вверенное здание.

Про дырку в заборе знали курсанты, это была одна из троп Хошимина, но откуда знал Баров? Баров знает все! На то он и Баров!

По Р-158 мы доложили, что на исходной. Через минуту послышалось «В атаку!»

И мы выскочили на почти не освещенную улицу Федоровского. В нашу сторону бежала группа неизвестных. Которых мы тут же встретили… Встречным боем. Их четверо, нас — восемь. Мы — молодые, сильные, с оружием. Двое попали под приклады ближайших курсантов, двое попытались уклониться от нас, но парни, что бежали сзади свалили их с ног…

Били? Еще как! Ногами! Прикладами! Связали ремнями брючными, притащили в караульное помещение. Доложили дежурному по училищу, тот прибежал выпучив глаза. То что грабили машины — известно всем. Но чтобы поймали! Чудо!

Вызвали ментов. Те приехали. Задержанные урки бросились к ним, как к родным.

Менты, выслушав нас, покачали головами.

— Не получится. Отпускайте их. Вот если бы они что-нибудь скрутили, а мы их поймали, то тогда еще был бы состав!

— Так вот же!

Вывалили на стол набор инструментов, что отобрали у преступников. Два вантуза, чтобы выдергивать лобовое стекло. Всякие отмычки, кусачки. Ключи. Несколько домкратов.

— Ну, и что?

Милиционеры качали головой. Обычный набор сантехника, слесаря.

— Ладно, — Баров прямо в караульном помещении сплюнул под ноги. — Вы, товарищи милиционеры, свободны. А потом еще удивляетесь, отчего вас так народ-то не любит. Езжайте, а мы с этими… — он выразительно посмотрел на преступников. — Поговорим. Ночь длинная. Смена у нас только в девятнадцать ноль ноль.

— Пиздец вам! — кто-то полушепотом, но внятно произнес.

— Шваброй изнасилую, — тоже кто-то тихо добавил.

— Лучше штык-ножом.

— По яйцам.

— Ладно.

Милиционеры направились к выходу.

— Э-э-э! Стойте! — один из задержанных, которому досталось больше всех, самый здоровый, да и наколок у него больше всего.

— Чего тебе?

— Я сознаюсь, что пытались ограбить машину!

— Чего?

— Я все подпишу! Только не оставляйте нас с ними! — он затравленно оглянулся через плечо.

— Жаль! Я уже придумал, как сломать тебе пальцы, — Баров не шутил. — Чтобы впредь не повадно было воровать! Товарищи милиционеры, пишите здесь. А то привезете к себе в отделение, а они передумают. А мы им поможем вспомнить. У кого они еще машины грабили. Думаю, что и офицеры с удовольствием придут.

— Так ночь же на дворе!

— Поверьте, я знаю офицеров, они придут, — Баров покачал головой.

Милиционеры начали писать протоколы допросов, осмотрели машину Барова. Так увлеклись, что чуть не забыли провести смену постов.

Один из задержанных начал упираться, мол, я не я и хата не моя. Я вообще просто мимо проходил. А спина и грудь вся в церквях, да другой зэковской графике.

И других задержанных сбивает с панталыку.

— Миронов, возьми людей, препроводи гражданина в камеру. Там стены холодные, может, одумается!

— Есть!

Кто выводящий? Кириллович.

Закинули в свободную камеру. Нас много. Он — преступник. И понеслась! Эх, раззудись, плечо! Сапоги-то кованые! Через минуту вопли с пола!

— Хватит! Не надо! Я подпишусь!

— Вставай! Пошли! Умывайся!

Когда завели урку в помещение начальника караула, то вздрогнули милиционеры, а подельники отшатнулись, с ужасом посмотрели на нас.

— Ну, кто еще отказывается от признаний?

Тишина.

— Ну, вы и звери! — милиционер покачал головой — Вы бы поосторожнее. Убьете же.

— Убьем — закопаем здесь же. Земля военная — никто никогда не найдет. Зато другим неповадно будет. Я правильно говорю, животное? — он, вроде, и небольшой подзатыльник отвесил задержанному, но тот лбом шарахнулся о стол.

Через дежурного по училищу вызвали офицеров, у кого грабили машины. Те сонные, злые приходили в караульное помещение, давали показания, отвешивали пару тумаков, в зависимости от злости, сильно или не очень задержанным. К утру, когда все уже закончили, зэки были сильно опухшие от побоев. И не только наших.

Караульное помещение грязное. Столько народу, да и никто не собирался его мыть. Не до этого! Приключение же!

Вывели двух «губарей», как все разошлись. Они без слов и отдраили караульное помещение. Пол был уделан в крови. Они со страхом оглядывались на Кирилловича.

— Работать! Чего смотрите! Сейчас свою кровь отмывать будете с пола! Быстрее! Schneller!

Пришел комбат. Обвел всех нас взглядом.

— Бля! Сорок вторая рота! Вы и здесь отличились! Иппиегомать! Вас даже в караул поставить нельзя!

И снова мы были героями в училище! На нас ходили и смотрели. История обрастала несуществующими подробностями. Как группа урок не хотела сдаваться. И мы бились с ними насмерть. И победили.

Начальник училища с Бачуриным долго думали, что же делать с Баровым и с нами. То ли наказывать, покинули караульное помещение. То ли поощрять за поимку опасных преступников, а из милиции пришла официальная бумага, что рецидивисты в составе группы грабили машины.

Подумали-подумали и решили не наказывать! И не поощрять!

Ротный объявил всему личному составу первого караула, нарядам на КПП-2, 3 благодарность! А политическим — амнистию. И мы поехали в отпуск!!!