Мемуары гейши - Артур Голден

Тыква уже встала из-за стола и искала что-то в своем чемодане. Когда я попыталась с ней заговорить, у меня ничего не вышло из-за севшего голоса. Я откашлялась и попыталась заговорить опять.

— Прости меня, Тыква, — сказала я. — Можно тебя на минутку?

Она довольно неохотно прервала свое занятие, оставила свой чемодан в беспорядке и вышла ко мне. Мы прошли с ней по коридору, и я, наконец, сказала:

— Тыква, можно я попрошу тебя об одолжении. — Я подождала, пока она скажет, что рада помочь мне, но она молча глядела мне в глаза. — Ты не будешь возражать, если я попрошу тебя…

— Проси, — сказала она.

— Мы с Министром собираемся прогуляться. Я хочу пригласить его в старый театр, и…

— Зачем?

— Чтобы мы могли побыть наедине.

— С Министром? — спросила недоверчиво Тыква.

— Я тебе все потом объясню, но сейчас я хочу тебя кое о чем попросить. Я хочу, чтобы ты привела Нобу туда и… Тыква, это покажется тебе очень странным, но я хочу, чтобы вы нас там обнаружили.

— Что означает «обнаружили» вас?

— Я хочу, чтобы ты нашла способ привести Нобу туда, открыть заднюю дверь, которую мы видели раньше, чтобы он… смог нас увидеть.

Пока я говорила, Тыква заметила Министра, прогуливающегося по коридору. Она опять перевела взгляд на меня.

— Что ты задумала, Саюри? — спросила она.

— У меня сейчас нет времени объяснять, но это очень важно, Тыква. Мое будущее находится в твоих руках. Только ты должна привести Нобу, не Председателя, упаси боже, или кого-нибудь еще. Я расплачусь с тобой, как ты скажешь.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Тыква должна опять оказать небольшую услугу, — сказала она.

Я не поняла, что она имеет в виду, но, прежде чем успела спросить ее об этом, она удалилась.

Я не была уверена, согласилась ли Тыква помочь мне или нет. Но мне оставалось только надеяться на скорое появление Тыквы и Нобу. Я догнала Министра в коридоре, и мы стали спускаться с горы.

Мое лицо горело, как полуденное солнце, а у Министра по шее стекал пот. Если все произойдет, как я задумала, его шея скоро будет касаться моего тела. Представив это, я достала из-за пояса веер и махала им до тех пор, пока моя рука не обессилела, пытаясь остудить и его, и себя. Когда мы подошли к театру, Министр казался смущенным. Он откашлялся и поднял голову к небу.

— Не зайдете ли вы со мной на минутку? — спросила я.

Казалось, он не понимал, что происходит, но пошел вслед за мной по дорожке к зданию. Я поднялась на каменные ступени и открыла ему дверь. Прежде чем войти внутрь, он некоторое время стоял в нерешительности. Если бы он привык к Джиону с его стилем жизни, он бы, конечно, догадался, что я имею в виду. Гейша, приглашающая мужчину в пустынное место, ставит на карту свою репутацию и, конечно, не станет это делать случайно. Но Министр продолжал стоять неподвижно, освещенный солнцем, как человек, ожидающий автобус. У меня так дрожали руки, что, пытаясь скрыть это, я убрала веер за пояс. У меня все еще не было уверенности, что мне удастся реализовать свой план до конца. Казалось, на то, чтобы закрыть дверь, ушли все мои силы. Министр же продолжал стоять неподвижно, глядя в одну точку, на циновки в углу сцены.

— Министр… — сказала я.

В этом небольшом зале оказалась такая хорошая акустика, что я стала говорить потише.

— Насколько я знаю, вы говорили обо мне с хозяйкой Ичирики, это правда?

Он глубоко вздохнул, но ничего не ответил.

— Министр, — сказала я, — мне хотелось бы рассказать вам историю о гейше по имени Казуйо. Ее уже нет в Джионе, но когда-то я ее хорошо знала. Один очень важный человек вроде вас, Министр, встретил однажды Казуйо, и ему так понравилось ее общество, что каждую ночь он приезжал в Джион, чтобы повидаться с ней. Через несколько месяцев он предложил Казуйо стать ее данной, но хозяйка чайного дома отказала ему. Мужчина очень расстроился, но однажды вечером Казуйо пригласила его в безлюдное место, очень похожее на этот театр, где они могли побыть одни. Она сказала ему, что хоть он и не может стать ее данной, но…

Когда Министр услышал мои слова, его лицо преобразилось, как преображается долина с нависшими облаками, когда над ней выходит солнце. Он сделал неуклюжий шаг в мою сторону. Мое сердце начало бешено колотиться. Я не могла заставить себя посмотреть на него и закрыла глаза. Когда я открыла их снова, мы уже практически касались друг друга, и я почувствовала прикосновение влажного мясистого лица к моей щеке. Постепенно наши тела плотно прижались одно к другому. Он взял меня за руки и попытался повалить на доски, но я остановила его.

— Сцена очень грязная, — сказала я. — Возьмите циновку из этой кучи.

— Пойдем лучше туда, — ответил Министр. Если мы будем лежать на циновках в углу, Нобу нас не заметит, когда откроет дверь.

— Нет, давайте лучше здесь, принесите циновку сюда, — сказала я.

Министр сделал, как я велела, и стоял с вытянутыми вдоль тела руками, глядя на меня. До этого я еще могла представить, что какие-то обстоятельства могут помешать нам, но теперь понимала — обратной дороги нет. Казалось, будто чьи-то чужие ноги сбрасывают мои лакированные сари и становятся на циновку.

Одновременно Министр снял свои ботинки и обнял меня за талию, пытаясь развязать пояс моего кимоно. Я не знала, о чем он думал, потому что не собиралась снимать кимоно. Я попыталась остановить его руки. Министр решил, что я его останавливаю, поэтому облегченно вздохнул, когда я легла на грубые, сплетенные из соломы циновки, под которыми чувствовался щербатый пол. Министр, оставаясь одетым, быстро лег на меня, и узел пояса кимоно сильно вдавился мне в спину. Мне пришлось приподнять одно бедро, чтобы испытывать меньше неудобств. Голову пришлось повернуть набок, чтобы сохранить прическу с большим шиньоном на затылке, известную как иубущи щимада. Но все эти неудобства были несравнимы с тем внутренним дискомфортом и беспокойством, которые я испытывала. Неожиданно я испугалась: а все ли я тщательно продумала. Министр приподнялся на руке и начал ногтями проводить по моим бедрам. Я раздраженно взяла его за плечи и оттолкнула. Но тут вдруг я представила Нобу своим данной, жизнь без какой-либо надежды, которую мне придется вести, и быстро убрала руки с его плеч и положила их на циновку. Пальцы Министра поднимались все выше… Я попыталась отвлечься и сконцентрировалась на двери. Может, она откроется прямо сейчас, прежде чем Министр зайдет слишком далеко, чтобы успеть остановиться, но в этот момент я услышала звон его ремня, а затем звук расстегивающейся «молнии» его штанов, и еще мгновением позже он вошел в меня. Я почувствовала себя пятнадцатилетней девочкой, потому что испытанные ощущения очень напомнили мне Доктора Краба, я даже хныкала точно так же, как тогда. Министр опирался на локти, и его лицо оказалось прямо над моим. Я могла видеть его только краем глаза, но тем не менее могу сказать, что он больше походил на животное, чем на человека. Но и это еще не самое страшное. Он выдвинул вперед челюсть, и нижняя губа выглядела как чашка, в которой скапливалась слюна. Может, это связано с тем, что он какое-то время назад ел, но в его слюне виднелись какие-то серые струпья, напомнившие мне об очистках, остающихся на разделочной доске после чистки рыбы.