Забрать любовь - Джоди Пиколт

Николас вскакивает на ноги и с возмущенным видом оборачивается к матери.

— Какого черта ты ее сюда впустила? — орет он.

— Какого черта я не должна была этого делать? — невозмутимо отвечает Астрид, вставая с кресла.

Николас проводит рукой по волосам.

— Господи, мама, я не думал, что это надо обсуждать! Я ведь сказал тебе, что она вернулась. И ты знаешь, как я к этому отношусь. Ты знаешь, как она поступила.

Он тычет пальцем в Пейдж, которая продолжает возиться с малышом. Теперь она щекочет ему животик.

— Откуда ты знаешь, что она не украдет его, как только ты отвернешься? Откуда ты знаешь, что она не причинит ему вреда?

Астрид кладет ладонь на руку сына.

— Николас, — спокойно говорит она, — ты и в самом деле думаешь, что она может это сделать?

Тут Пейдж тоже поднимает голову. Потом встает.

— Николас, я просто должна была его увидеть. Я сейчас уйду. Твоя мама ни в чем не виновата.

Она подхватывает сына на руки, и он обвивает пухлыми ручонками ее шею.

Николас делает шаг вперед. Теперь он стоит так близко к Пейдж, что чувствует ее теплое дыхание.

— Я не хочу видеть твою машину возле дома, — тихо, но властно произносит он голосом человека, привыкшего к повиновению. — Я подам на тебя в суд и потребую, чтобы тебе запретили приближаться к моему дому.

Он рассчитывает на то, что Пейдж устрашится и ретируется, как делают это все без исключения, когда он так к ним обращается. Но она не двигается с места, продолжая поглаживать спинку Макса.

— Это и мой дом тоже, — негромко говорит она. — А это мой сын.

Это уже слишком! Николас хватает Макса с такой силой, что он начинает плакать.

— Какого черта! Что ты вообразила? Или ты думаешь, что в следующий раз, когда тебе вздумается прогуляться, ты заберешь с собой ребенка? У тебя, наверное, уже и план есть?

Пейдж заламывает руки.

— Нет у меня никакого плана, Николас. И я никуда больше не собираюсь. Все, чего я хочу, это чтобы ты впустил меня в мой дом. Я никуда не побегу, если меня к этому не вынудят.

Николас издает странный смешок, при котором звук выходит у него через нос.

— Вот именно. В точности как в прошлый раз. Жестокая судьба гонит бедняжку Пейдж из родного дома.

В этот момент Николас понимает, что одержал победу.

— Зачем ты так? — шепчет Пейдж. — Почему ты не можешь понять, что я просто вернулась домой? — Она пятится назад, продолжая вымученно улыбаться. — Я понимаю, Николас, что ты само совершенство и все у тебя выходит идеально и с первого раза. А нам, простым смертным, приходится много раз все начинать сначала и всякий раз надеяться, что жизнь предоставит нам возможность разобраться что к чему.

Она поворачивается и выбегает из комнаты, не позволив Николасу увидеть ее слезы. Николас слышит, как за ней захлопывается тяжелая дубовая дверь.

Макс вертится у Николаса на руках, и он усаживает его снова на ковер. Малыш смотрит на открытую дверь комнаты, как будто ожидает возвращения Пейдж. Астрид, о которой Николас совершенно забыл, наклонившись, забирает у Макса засохший лист комнатной пальмы. Затем выпрямляется и смотрит Николасу в глаза.

— Мне за тебя стыдно, — говорит она и выходит из комнаты.

* * *

Когда Николас возвращается домой с Максом, Пейдж уже там. Она сидит перед крыльцом с альбомом и угольным карандашом в руках. Несмотря на угрозу, Николас не звонит в полицию. Он входит в дом, делая вид, что не замечает жену. Вечером, играя с Максом на полу гостиной, он время от времени поднимает голову и видит, что Пейдж заглядывает в окно. Он не пытается задернуть шторы или перенести Макса в другую комнату.

Максу долго не удается уснуть, и Николас прибегает к испытанному приему. Он извлекает из кладовой в прихожей пылесос и включает его, поставив на пороге детской. Гул мотора заглушает сдавленные рыдания ребенка. Когда Макс затихает, Николас относит пылесос на место. Белый шум неизменно успокаивает малыша, но Николасу кажется, что у Макса врожденная любовь к этому звуку. Он сам неоднократно возвращался из больницы с тридцатишестичасовых дежурств и засыпал под гул пылесоса, пока Пейдж делала уборку.

Николас выходит в прихожую и выключает свет. Только после этого он подходит к окну, зная, что ему будет нетрудно разглядеть Пейдж. В лунном свете ее лицо кажется серебристым, а волосы отливают бронзой. Ее ноги утопают в ворохе рисунков, на которых изображен Макс: Макс сидит, Макс спит, Макс перекатывается со спины на животик. Здесь нет ни единого портрета Николаса.

Ветер несет несколько рисунков на крыльцо. Николас распахивает дверь как раз вовремя, и два листка влетают в прихожую. Он поднимает рисунки — на одном Макс играет с погремушкой, на втором тянет себя за ноги — и выходит на крыльцо.

— Кажется, это твое, — говорит он, останавливаясь рядом с Пейдж.

Пейдж ползает на четвереньках, пытаясь удержать остальные рисунки. На одной стопке уже лежит большой камень, а остальные она придавила локтем.

— Спасибо, — отвечает она, неловко опускаясь на бок.

Она сгребает все рисунки и, как будто застеснявшись, запихивает их под обложку альбома.

— Если ты хочешь здесь посидеть, то я побуду в машине, — предлагает она.

Николас качает головой.

— Холодно, — говорит он. — Я пойду в дом.

Он видит, что Пейдж затаила дыхание. Она ожидает приглашения, но не тут-то было. Он этого не допустит.

— У тебя это здорово выходит, — говорит он. — Я имею в виду с Максом. Он сейчас очень боится незнакомых людей и с кем попало не общается.

Пейдж пожимает плечами.

— Мне кажется, мы успели сродниться. Именно так я и представляла себе маленьких детей. Они должны сидеть, улыбаться и смеяться, а не просто есть, спать, какать и полностью игнорировать своих родителей. — Она нерешительно поднимает глаза на Николаса. — Я думаю, это ты умеешь с ним здорово обращаться. Он так изменился! Совсем другой ребенок.

Николас перебирает в уме все, что мог бы ей сказать, но в конце концов просто кивает.

— Спасибо, — говорит он. — Ты не сможешь находиться здесь вечно, — помедлив, добавляет он.

— Надеюсь, что нет. — Пейдж запрокидывает голову, и ночь опускается на ее лицо. — Когда я жила в Северной Каролине, мы с мамой спали на улице. — Она смеется. — И мне понравилось.

— Придется мне повести тебя в поход по штату Мэн, — говорит Николас.

Пейдж удивленно смотрит на него.

— Да, — кивает она. — Придется.

Порыв холодного ветра пролетает по лужайке, и по спине Николаса пробегает озноб.