Не время для человечности - Павел Бондарь

– “Нет, не конец! – раздался голос благородного рыцаря в черных доспехах. Рыцарь направил меч на злодея и потребовал вернуть все как было”. И знаешь, что сделал злодей?

Псих в безрукавке с козлом действительно направил на меня неизвестно откуда взявшийся у него меч. Просмотр семичасового кошмара оставил меня опустошенным, так что я был даже не в силах помотать головой. Седого это не смутило, и он продолжил, так и не дождавшись ответа.

– Злодей отказался – настолько он был упрямым и самоуверенным придурком. Тогда рыцарь проткнул его мечом и сам все исправил. Как тебе развязка? Круто ведь? Так-с или не так-с?

Я все еще не горел желанием говорить с ним.

– И что же он исправил? О, буквально все ошибки горе-автора. Мэри-Кейт восстановилась из осколков, пуля выползла из головы Питера и заползла обратно в дуло пистолета, наша дорогая пара героев окончательно вспомнила все свои прошлые жизни, вернулась в ту, что была первой и роковой, и там прожила долгую и счастливую жизнь вместе. Все вышестоящие вселенские инстанции были уничтожены, как и… Впрочем, это тебе знать необязательно. Достаточно того, что я сделал тех двоих счастливыми – чего ты сделать не смог, смалодушничав в самом конце. Ну и кто после этого дьявол?! Да я же герой дня!

– Ты ничего не понял, дурак. И ничего ты не изменил.

– Это еще как? Ты что же, обидеть меня хочешь – человека, который тебе живот мечом чешет?

– Ты просто во всем запутался. Вот скажи, кто я, по-твоему, такой?

– Болван, с которым мне приходилось какое-то время делить власть над одним миром. Извини, имени не знаю.

– Нет. Тот, о ком ты говоришь, сейчас, насколько мне известно, сидит в подвале и пишет книгу. А еще вчера вечером – когда он спал – он же сидел в кресле у себя дома и смотрел на огоньки на окне, а сегодня ночью ты вколол ему яд, и он, как ты полагаешь, “умер”, вернувшись в “свой родной мир”. А самое забавное, что ты не сможешь найти его. Ты никого не можешь найти.

– Ты и есть он.

– Нет, я – это я. А вот кто ты такой? Где твой родной мир? Ты не знаешь. А я знаю, потому что ты – плод моего воображения, идиот.

Парень задумчиво подергал цепь от моих кандалов, и она сильнее сдавила мне горло.

– Многие плоды такое могут делать с породившим их воображением?

– Если ты и можешь сделать мне больно, то лишь потому, что я сам этого хочу. Ты – воплощение моей тяги к саморазрушению и мазохизму, персонифицированное самоедство и ненависть к себе. И ничего более. Скажи-ка, почему Питер пару сотен лет назад исчез в одном месте, а появился совсем в другом? И почему ты после этого не мог вырваться за пределы мира, почему тебя было невозможно убить?

Седой молчал.

– А знаешь, что еще забавнее?

Он выглядел сбитым с толку. Наблюдать это создание в растерянности было ну очень потешно, но я сдержал смех и продолжил объяснение.

– Забавнее то, что и меня не существует. Если Питер написал историю для себя с Мэри-Кейт, то кто ввел в историю самого Питера? А кто придумал тебя и того парня с ноутом? А кто придумал “архитектора вселенной”, которого ты тоже якобы убил сегодня ночью, хотя Архитектор – это совсем другая личность из совсем другого мира? А меня кто придумал? Кто придумал того, кто придумал меня? И кто придумал того, кто придумал того, кто придумал меня? Уж не Питер ли писал о нем, вкладывая в этого человека свой образ? И кого из них ты собираешься убить этим мечом, благородный болван? И что же тогда случится с тобой самим?

Теперь он просто ничего не понимал – это было видно по глазам, уже не пустым и парализованным, а мечущимся в панике из стороны в сторону.

– Ты хочешь растоптать звезды, топая ногой по их отражению в луже. Ты не понимаешь устройства мироздания – даже если ты уничтожишь всю вселенную, кроме одного мира, в настоящей вселенной ничего не изменится, и ты сейчас даже не можешь уловить смысл слова “настоящая”. Ты пытаешься ранить вечно пожирающего себя змея. Ты не понимаешь природу времени – а собираешься метафорически провозгласить манифест человечества. Того, кто пытается ранить историю, изменить ее, уничтожить – она включает в себя, как любая вещь, которую нельзя уничтожить, не коснувшись ее, и нельзя коснуться, не став ее частью. Когда что-то переосмысляется, цитируется и меняется достаточно раз, чтобы иметь почти любое значение при взгляде под разными углами, рамки существования в пространстве-времени для этого чего-то существенно расширяются, пока оно не доходит до абсолюта, истока, частицы бога, апофеоза всего и вся, и взрывается, а затем возрождается из пепла. Ты мыслишь сильно позже меня и желаешь потягаться со мной знанием и пониманием. Я – будущее, ты для меня уже давно ушел со сцены истории, и мне приходится вспоминать, зачем ты на ней находился и что изображал. И я как раз вспомнил, что тебя погубит: вера в свое новое знание; однако единственный ответ, который не нашелся для твоих вопросов, станет новым витком времени, и все случится вновь, но уже несколько иначе. Ты можешь спастись, только убив Питера, но ты не сможешь. Я видел, как все будет. А ты – ты ничего видеть давно не можешь, ведь однажды это я увидел, как ты ушел по канату на ту сторону, которая мне не видна, а твое настоящее “я” бесконечно мучается в темноте, лишенное огонька надежды и разрываемое на куски чудовищами. Но когда ты умрешь – ты не вернешься к нему в эту темноту, как не вернется к нему и тот, кто сосчитал телом сотню ножей. Угадай, куда ты теперь должен вернуться? А кто вернется в ту темноту вместо тебя, если ты осуществишь свой план? Для меня “смерть” сейчас окажется лишь пробуждением от ночного кошмара, но ты… Тебя ждет много худшая участь.

* * *

– Так. Наверное, чтобы разобраться в том, что произошло, нужна полная перезагрузка. Что у него там?

– Сознание отвалилось. Модель зависла. Сейчас откачивают, готовимся загружать контрольный узел, как только его приведут в норму.