Сад вечерних туманов - Тан Тван Энг

Я подняла руку. Махала ли я ему?

Звала ли его вернуться?..

«Больше всего шансов отыскать Аритомо – в первые двадцать четыре часа после исчезновения», – сказал на следующее утро субинспектор Ли, когда я приехала в участок в Танах-Рате. Он расспросил меня про состояние рассудка Аритомо, спросил, во что тот был одет. Попросил его фотографию – и только тогда я сообразила, что у меня нет ни одной.

Югири полиция использовала как базу для своих операций. Одну стену кабинета Аритомо сплошь утыкали картами местности, которые предоставили военные. А Чону вздохнуть было некогда: он без передышки готовил еду для людей, которые, топая, заходили в дом и, так же топая, выходили из него в любое время дня.

– Я нашла это у него на столе, – сказала я, отдавая Ли пузырек. – Его таблетки. Чтобы держать в норме кровяное давление.

Меня удивило, как много людей входило в поисковые группы. Я поделилась этим наблюдением с Ли, и он объяснил:

– Это все люди, которых он спас от пыток в Кэмпэйтай или от отправки на строительство железной дороги в Бирму.

Надежды наши слабели с каждым днем: время шло, а поисковые группы не обнаруживали никаких признаков Аритомо.

– Дожди мешают: наши собаки никак не могут взять след, – говорил субинспектор Ли, – да и следопыты-ибаны пытались отыскать хоть какие-то приметы местонахождения Аритомо безуспешно.

Местные газеты поначалу не обратили внимания на исчезновение Аритомо: для них, в конце концов, он был всего-навсего очередным путешественником, потерявшимся в джунглях. Однако после того, как некий японский журналист, писавший о коммунистах, засевших в горах, передал сообщение о происшествии в свою газету в Токио, репортеры стали стаями слетаться в Танах-Рату. Они наделали много шуму из того факта, что я была последней, кто видел Аритомо. Вспомнили о моем прошлом, как узницы японцев, докопались до моих отношений с Аритомо. Мой отец приказал мне немедленно уехать с Камеронского нагорья, прежде чем имя нашей семьи окажется опорочено безвозвратно, но я пропустила его приказ мимо ушей.

Через неделю после начала поисков появился Секигава. Я была на веранде, листала свой дневник, когда А Чон препроводил его ко мне. Я припомнила, что мы встречались на этом же самом месте больше года назад – прямо перед тем, как Аритомо приступил к моему хоримоно.

– Вы должны уведомить меня, если я могу чем-то быть полезным, – сказал он. – Я пробуду в гостинице «Коптильня» столько, сколько потребуется.

– Что вызвало у вас желание повидаться с Аритомо?

– Я бы предпочел поговорить с ним лично, – ответил он. – Уверен, что его скоро найдут.

– Конечно же, найдут.

Взгляд Секигавы прошелся по саду перед верандой, затем вновь вернулся в дом.

– Он не оставил записки, письма? Для меня? Или кого-то еще?

– Он не знал, что ему предстоит потеряться в джунглях, мистер Секигава, – ответила я. – Но это ничего: как вы и сказали, его скоро найдут.

Гость пробыл недолго. После его ухода я снова раскрыла свой дневник на той странице, куда сунула когда-то тонкий голубой конверт. Подошел Кернильс и потерся о меня. Я приподняла конверт и смотрела на него – на это письмо, написанное японским военным преступником своему сыну. Положила его на стол, наказав себе в уме отправить его завтра утром с А Чоном на почту.

Мой чай остыл. Я выплеснула его за веранду и налила в чашку свежего. Все еще сидя в позе сейдза, повернулась всем телом к саду и деревьям, к горам и облакам.

Подняла чашку, опустила голову и отпила первый глоток.