Сон №9 - Дэвид Митчелл

– Ее пальцы танцуют по кнопкам кодового замка.

– Или это был бык?

За нами наблюдает видеокамера.

– Это драконовские методы, я знаю, но среди наших клиентов есть телезвезды, и так далее. Вы не поверите…– Мари Сарасина возводит глаза к небу,– эти ушлые папарацци на все готовы, только бы хоть на минуту пробраться внутрь. Ваш отец стал серьезнее относиться к безопасности после того, как один репортер, выдав себя за инспектора из Министерства здравоохранения, попытался залезть в картотеку клиентов. Это просто шакалы, а не люди. Пиявки. У него было фальшивое удостоверение, визитная карточка, аппаратура. Госпожа Като, адвокат вашего отца, обобрала их до нитки в суде, как и следовало ожидать,– хотя, между нами говоря, я думаю, она сейчас не особенно в чести.

Приходит лифт. Мари Сарасина нажимает кнопку «9».

– Комната с видом.– Она ободряюще улыбается.– Боитесь?

Я киваю, охваченный нервным возбуждением.

– Немного.

Она смахивает с манжета пылинку.

– Вполне естественно,– говорит она громким шепотом.– Ваш отец нервничает в три раза больше. Но – не волнуйтесь.

Двери открываются в сверкающий белизной холл, украшенный букетами лилий. Ароматизированный антисептик. Диваны с обивкой в мелкую полоску, столики со стеклянными столешницами, гобелен с лебедями на безымянной реке. Стены плавно переходят в потолок, покрытый изящными завитушками, как ушная раковина. Шум кондиционера смешивается с кельтской мелодией для арфы. Госпожа Сарасина тычет пальцем в интерком у себя на столе:

– Доктор Цукияма? Поздравляю, ваш мальчик здесь! – Она показывает свои безупречные зубы.– Послать его к вам?

Я слышу его срывающийся голос. Мари Сарасина смеется:

– Хорошо, доктор. Он сейчас подойдет.

Она усаживается за компьютер и указывает на стальную дверь:

– Давай, Эйдзи. Твой отец ждет.

Я двигаюсь, но реальное время замерло на паузе.

– Спасибо,– говорю я ей.

Выражение ее лица говорит: «Не стоит благодарности». Всего лишь одна дверь – пошел! Я поворачиваю ручку – комната по ту сторону двери загерметизирована. Дверь отворяется с чмокающим звуком.

Мне заламывают руки за спину, прижимают к стене, пинком подбивают ноги, и холодный пол впивается мне в ребра. Одна пара рук меня обыскивает, другая заламывает мне руки под углом, на который они никак не рассчитаны,– боль бьет все рекорды. Опять Якудза. Если бы у меня был нож, я бы вонзил его в себя – в наказание за собственную глупость. Опять. Я думаю, стоит ли отдать им диск Кодзуэ Ямаи добровольно, но тут пинок в поясницу выбивает из головы абсолютно все мысли. Меня переворачивают и рывком поднимают на ноги. Сначала мне кажется, что я попал на съемочную площадку медицинского сериала. Тележка с хирургическими инструментами, шкафчик с лекарствами, операционный стол. Края комнаты тонут в полумраке, там стоят десять или одиннадцать человек, лиц которых я не могу различить. Пахнет жареными сосисками. Один из присутствующих снимает меня на видеокамеру, и я вижу себя на большом экране высоко на стене. Двое с телами олимпийских чемпионов по толканию ядра держат меня за руки. Камера наезжает и ловит мое лицо в разных ракурсах.

– Свет! – раздается старческий голос, и в глаза бьет белизна.

Меня протаскивают на несколько шагов вперед и усаживают на стул. Когда зрение возвращается, я вижу, что сижу за карточным столом. Здесь же Мама-сан и еще три человека. На расстоянии вытянутой руки – экран из дымчатого стекла почти во всю стену. Щелчок интеркома, и комнату наполняет глас божий:

– Это жалкое создание и есть тот самый человек?

Мама-сан смотрит в дымчатое стекло:

– Да.

– Я и не думал,– говорит Бог,– что у Морино были такие трудные времена.

Теперь я точно знаю, что влип.

– Человек по телефону? – спрашиваю я у нее.

– Актер. Чтобы избавить нас от труда посылать за тобой.

Растираю руки, пытаясь вернуть их к жизни, и смотрю на трех человек, которые сидят за карточным столом. По их позам и выражениям лиц понимаю, что они здесь тоже не по своей воле. Блестящий от пота, пухлый-как-пончик астматик, человек, который дергает головой в разные стороны, будто пытается избежать удара в лицо, и тип постарше, который, наверное, когда-то был красавцем, но сейчас шрамы, идущие вверх от углов его рта, придают его лицу притворно-насмешливое выражение. Господа Пончик, Дергунок и Насмешник не отрывают глаз от стола.

– Сегодня мы собрались здесь,– говорит Бог,– чтобы вы уплатили мне свои долги.

Я не могу обращаться к бесплотному голосу, поэтому я обращаюсь к Мама-сан:

– Какие долги?

Бог отвечает первым:

– Огромный ущерб патинко «Плутон». Компенсация за потерянное торговое время в день открытия. Два «кадиллака». Средства, потраченные на выплаты по страховкам, счета за уборку и общие расходы. Пятьдесят четыре миллиона иен.

– Но этот ущерб причинил Морино.

– А вы,– говорит Мама-сан,– последние из его приверженцев.

Мне хочется, чтобы это оказалось бредом.

– Вы знаете, что я не был его приверженцем.

Бог грохочет в свои микрофоны:

– У нас есть твой контракт! Подписанный вашей смешанной кровью! Разве есть чернила, которые могут скреплять надежнее?

Смотрю в дымчатое стекло.

– А как насчет нее? – Я показываю на Маму-сан.– Она была у Морино бухгалтером.

Мама-сан почти улыбается:

– Дитя, я была шпионом. А теперь заткнись и слушай, а то эти плохие злые люди возьмут скальпель и вместо одного языка у тебя будет два.

Затыкаюсь и слушаю.

– Господин Цуру выбрал вас, своих самых безнадежных должников, чтобы сыграть в карты. Это простая игра, с тремя победителями и одним проигравшим. Выигравшие свободно выйдут из этой комнаты и больше не будут должны ни иены. Проигравший станет донором и отдаст свои органы нуждающимся. Легкое,– она в упор смотрит на меня,– сетчатку глаза и почку.

Все ведут себя так, словно ничего особенного не происходит.

– Предполагается, что я скажу…– Мне приходится начать заново, потому что в первый раз я не издаю ни звука.– Предполагается, что я скажу: «Конечно, замечательно, давайте сыграем на мои органы»?

– Ты можешь отказаться.

– Но?

– Но тогда ты будешь проигравшим.

– Откажись, парень,– усмехается Дергунок, сидящий напротив меня.– Не изменяй своим принципам.

Пахнет горчицей и кетчупом. Как с этим бороться, если в этом нет никакой логики?

– Что за игра?

Мама-сан достает колоду карт.