Книга судьбы - Паринуш Сание

– Неважно, нужен какой-нибудь предлог. У нас никогда ничего не происходит. Пора мне созвать подруг.

– Ну, может быть, кое-что все-таки произойдет, и ты сможешь пригласить их на свадьбу, – посулила я.

Ширин отвернулась от меня и уставилась на Масуда:

– На свадьбу? На чью свадьбу?

– На мою, – сказал Масуд. – На свадьбу твоего брата. Ты будешь рада, если я женюсь?

– Ты? Женишься? Нет, по правде говоря, я не очень-то буду рада, – сказала Ширин. – Но все зависит от того, на ком.

– Мы с ней пока незнакомы, – сказала я. – Они повстречались и приглянулись друг другу.

– Только не говори мне, что это та нахалка, которая все время звонит! – выпалила Ширин. – Это она, да? Я так и знала, что тут что-то неладно. Мама, ты же знаешь – та липучка, которая звонит и вешает трубку.

Масуд сильно покраснел и проворчал:

– Какая еще липучка? Она стесняется. Если на звонок отвечает кто-то из вас, она теряется и кладет трубку.

– Стесняется? – усмехнулась Ширин. – Почему же иногда она заговаривает со мной. Безо всякого смущения спрашивает: “Масуд-хан дома?” А вот когда я спрашиваю ее имя, тут-то она томно отвечает, что она-де перезвонит. Самовлюбленная кокетка!

– Довольно! – остановил ее Масуд. И, обернувшись ко мне, сказал: – Кстати, надо еще заказать цветы. И оденься поэлегантнее…

Я с удивлением поглядела на него и сказала:

– Можно подумать, ты уже не первый раз сватаешься! До тонкостей изучил весь обряд.

– Вовсе нет, – ответил он, – Ладан сама объяснила мне, как себя вести, чтобы угодить ее родителям.

– Я пойду с вами, – заявила Ширин.

– Нет, – сказала я. – Ты сможешь пойти в следующий раз.

– Почему? Я хочу ее увидеть. Как сестра ее будущего мужа, я еще должна ее одобрить!

– Одобрение не требуется, когда сестра сама еще ребенок, – возразил Масуд.

– Я не ребенок! Мне восемнадцать лет. Мама, скажи ему!

– Масуд, – сказала я, – почему бы ей в самом деле не пойти? Обычно просить руки невесты приходят мать жениха и его сестра. И какой же она ребенок? Я в ее возрасте была уже матерью.

– Нет, мама, не в этот раз. Это неблагоразумно. В следующий раз – пожалуйста.

Ширин надулась и даже заплакала, но Масуд так и не изменил своего решения. Очевидно, он получил точные указания, и о несоблюдении их не могло быть и речи.

Корзина с цветами оказалась такой большой, что не влезла в машину. Мы кое-как упихали ее в багажник, но дверцу багажника пришлось оставить открытой.

– К чему такая огромная корзина цветов? – спросила я.

– Ладан сказала: “Привези самую большую, чтобы она выделялась среди прочих подношений”.

– Как-то глупо звучит.

Дом невесты был старый, расползшийся во все стороны. Комнаты обставлены антикварной мебелью, собраны все до единой китайские вазы, которые я когда-либо видела в магазине или у людей. Диваны и стулья классического стиля, на высоких ножках, с подлокотниками в золотых листьях, обивочная ткань красная, желтая или оранжевая. Копии старинных картин в тяжелых золоченых рамах, красные шторы с бахромой, на золотистой подкладке… Этот дом был похож скорее на отель или на ресторан, чем на уютное, удобное жилище.

Мать Ладан, примерно одного со мной возраста, обесцвечивала волосы почти добела и сильно красилась. Она вышла к нам в босоножках на высоких каблуках, без чулок, а во время разговора прикуривала одну сигарету от другой. Отец выглядел более консервативно – темные волосы с проседью, трубка в углу рта. Он все рассуждал о своей семье, ее былом статусе и престиже, важных родичах и поездках за рубеж.

Я больше слушала, чем говорила, и вечер прошел в такого рода легкой беседе – для начала следовало познакомиться. Хотя я и видела, что хозяева ждут, когда же я затрону ту существенную тему, которая свела нас вместе, мне это казалось чересчур поспешным. Когда я попросила проводить меня в туалет, мать Ладан настойчиво повела меня в ту часть дома, где располагались спальни и другие личные помещения – хотела показать мне всё. Но даже здесь все кресла были столь же броско отделаны и ни одного удобного сиденья. Из вежливости я сделала комплимент:

– У вас красивый дом.

– Хотите осмотреть и эти комнаты? – с энтузиазмом предложила она.

– Нет-нет, спасибо, не хотелось бы вторгаться.

– О, прошу вас! Идемте.

Она положила руку мне на поясницу и чуть ли не втолкнула меня в спальню. Мне и противно было, и вместе с тем смесь любопытства и чего-то, похожего на злорадство, побуждала заглянуть и туда. Во всех спальнях тяжелые, дорогие занавеси с ленточками и бахромой. Мебель в том же стиле, что и в гостиной – все такая же изукрашенная.

– Почему ты им ничего не сказала? – донимал меня Масуд на обратном пути.

– О чем было говорить? Мы только познакомились.

Он отвернулся и больше не обмолвился со мной ни словом. Когда мы приехали домой, Ширин по-прежнему не желала говорить с Масудом. Она принялась расспрашивать меня:

– Расскажи все по порядку! Что происходило в каменном дворце?

– Ничего особенного, – сказала я.

И без того обозленная тем, что ее не взяли, она тут же вспылила:

– Прекрасно, можешь мне ничего не говорить! Я же для вас чужая, с улицы! Даже не человек. Вы меня считаете ребенком, шпионкой, вы от меня все прячете.

– Нет, дорогая, – мягко ответила я. – Это не так. Позволь мне переодеться, и я все тебе расскажу.

Она последовала за мной в спальню и уселась на кровати, поджав под себя ноги.

– Давай, рассказывай!

– Задавай вопросы, а я буду отвечать, – предложила я, снимая с себя платье.

– Как выглядит невеста?

Как ни старалась я вспомнить какую-нибудь примечательную черту ее наружности, ничего не получалось. Поколебавшись, я сказала:

– Она немного маловата ростом – чуть ниже меня, но намного полнее.

– Жирная, что ли?

– Нет, пухленькая. Я-то ведь тощая. Если девушка полнее меня, это еще не значит, что она толстая.

– А все остальное?

– Мне показалось, что кожа у нее светлая, но под слоем косметики толком не разглядишь, да и освещение было неяркое. Глаза вроде бы карие. Волосы она красит под светлую шатенку, почти блондинку.

– А как она была одета?

– Облегающая черная юбка, выше колен, жакет с узорами – розовые и лиловые на черном.

– Волосы прямые?

– Сомневаюсь. Она сделала завивку, но кудряшек было как-то слишком много.

– Великолепно! – воскликнула моя дочь. – Вот так чаровница! А что наши папочка с мамочкой?