Человек отменяется - Александр Потемкин

— Ну что, поехали? — обратилась Ольга к Чудецкой. — Давай, давай! — шепнула она ей, твой Павел совсем не дурен.

Забелин дал знак своему охраннику и галантно повернулся к Насте: — Прошу вас! — Он помог девушке сесть и лично захлопнул дверцу.

— Ну, как она тебе? — поинтересовался Зипута.

— Хороша. Даже не ожидал. Такой можно не сто тысяч, а больше предложить. Я должен ее трахнуть. Должен! И сегодня же! — разгорячился Забелин.

— Поехали. О деньгах ей ни слова, постарайся понравиться. Деньги могут предложить многие, а ты блесни интеллектом. Ты же много знаешь…

— Посмотрим, посмотрим! Скорей бы с ней в постель. Ресторан, ужин, болтовня… А у меня уже эрекция, брюки рвуться. Может, свернем в «Пекин», там шикарные апартаменты.

— Не дури, поехали в «Лазурный берег». Твоя машина идет первой.

— Это еще почему?

— Так Ольга распорядилась.

— Что ты так усердно под баб подстраиваешься?

— У каждого, старик, своя методика. Ну, поехали, поехали…

Постовой отдал честь и завистливым взглядом проводил автомобили.

Когда они выехали на Тверскую, Забелин приступил к светской беседе: — Не буду спрашивать вас о спектакле. Я не переношу театр. Шумно, ненатурально. Несколько лет назад заставлял себя ходить, но больше одного акта не мог высидеть. Убегал! Сбегал бы и раньше, но не хотелось поднимать весь ряд.

— А откуда вы бежали?

— Два раза с Таганки. Какое-то убожество пришлось смотреть до антракта. При первой возможности соскочил в театре Вахтангова, и в филиале Малого. Нет, Мельпомена явно не моя дама сердца.

— Спорить не стану, каждый вправе выбирать свое. Я тоже не театралка, но пойти на спектакль раз-другой не откажусь. Любовь требует времени, а когда его нет, то и любви, кажется, тоже нет.

— Это правда. А вы прекрасно выглядите! — «Начинается эта тягомотина, — уныло подумал он. — С ума сойдешь. Господи, как же сократить время между автомобилем и кроватью, между словами и делом? Я заплачу за ночь с ней двести-триста тысяч долларов! Только в постель! В постель! Какая у нее соблазнительная, спелая грудь! Чудо! Какие чувственные губы! Скорее бы в кровать!»

— Что вас занимает, кроме бизнеса? — спросила между нет Настя. — Или он поглощает полностью? — «А он прилично выглядит. Чувствуется, уделяет внешности должное внимание. С виду он образец успешного современного мужчины», — подумала Чудецкая. — «Но его банальный комплимент — „вы прекрасно выглядите“ — это от смущения или от небрежности». Молодой женщине было приятнее, если она производила впечатление не внешностью, а интеллектом.

— Я увлекаюсь живописью. У меня большая коллекция картин русских и зарубежных художников. Есть желание взглянуть? Не думаю, что ваши друзья забеспокоятся, не появись мы в ресторане. Совместный ужин можем отложить на следующий раз. Что за времяпрепровождение — ужин? Меняем маршрут? Вы можете выбрать себе любую картину…

— Спасибо за приглашение. Давайте все же обсудим этот вопрос после ужина. Я голодна. А моя подруга Ольга — большая любительница современного искусства, так что было бы несправедливо мне одной любоваться вашей коллекцией. Ольга на меня может обидеться.

— А зачем ей рассказывать? Пусть Влад ей показывает свою коллекцию.

— Простите, но я так не могу. Давайте повременим. Торопиться некуда. Может, моя подруга соблазнится другим предложением Влада. В таком случае я буду вправе принять собственное решение — ехать к вам сегодня или отложить знакомство с коллекцией на следующий раз.

— У меня в особняке повара. Ваш заказ я передам им по телефону, и к нашему приезду стол будет накрыт. Рекомендую французское меню: устрицы, дорадо, артишоки, овощи на гриле, виноградные улитки в пикантном соусе, спинку ягненка. В моем винном погребе можно выбрать марки на самый изысканный вкус.

— Спасибо. Не смею вас утруждать. Мы еще не настолько знакомы, чтобы я могла принять ваше предложение.

— Будьте проще! Зачем усложнять жизнь, и без того нелегкую. Поехали! Вам понравится.

— Вы принуждаете меня поменять приятельский тон общения на деловой. Это не ускорит наше сближение. — Ей понравились собственная категоричность и краткость. Она взглянула через стекло на проспект Мира. По нему в обе стороны неслись автобусы, тяжелые грузовики и легковушки.

— О кей. Как скажите. Едем в ресторан, — беспечно улыбнулся Павел Анатольевич. — «Разговор не клеится, — отметил он мрачно. Что еще предложить? Из какого арсенала? Я ведь научился лишь сыпать деньгами, и, кроме этого мастерства, в моем наборе почти ничего нет! Хороша девица, но долгоиграющая. Видно, придется вызвать в „Лазурный берег“ путану. Отлучусь с ней на часок, чтобы сбить эрекцию, а потом продолжу ухаживание. Да-да, так и сделаю. Можно в „Космосе“ номер снять или прямо в ресторане поиметь ее на подоконнике. Метрдотель получит свое и все организует. Экзотика! На подоконнике я особенно тащусь. Пот ручьями льется… Она стонет на всю улицу, а ты ее трахаешь и трахаешь. И сам от восторга стонешь… Мужики, бабы на улице слышат наши радостные вопли, завидуют. Самим невтерпеж… Решено, так и сделаю. Только вызвать надо кого-нибудь из новеньких. С этой красоткой Настей много времени придется потерять. Влад прав, что выбрал Ольгу. Настя действительно крепкий орешек. Но расколоть его можно! Чтобы сполна вкусить ее прелести, надо лишь запастись терпением. С этим у меня сложно, но надо приучать себя. Секс требует жертв».

— Отлично! Мы с Ольгой так и договорились! — у Чудецкой отлегло от сердца. Страх уже начал подкрадываться к ней.

«Лазурный берег» один из лучших ресторанов Москвы. Центральный вход был торжественно спокоен. У ограды блестел в первых летних сумерках позолоченный купол собора Пресвятой Богородицы. На клумбах росли гиацинты, лилии и анютины глазки, а по стенам заведения тянулись световые гирлянды. Ресторан был богато оформлен, украшен люстрами, канделябрами. Необыкновенные аквариумы, располагавшиеся по периметру, поражали ярким многообразием морской флоры и фауны. Три этажа разных стилей и кулинарных изысков всегда заполнялись. На втором этаже играли поочередно джазовые группы. Именно сюда направились пассажиры двух прибывших «Бентли». Впереди шла Ольга Пурга. В ее темных распущенных волосах сиял гребень, украшенный бриллиантами. Казалось, она сама готова была выйти на сцену, выхватить микрофон и исполнить что-нибудь из репертуара Эллы Фитцжеральльд. Когда Настя едва поспевавшая за подругой ступила в ослепительный зал, то застенчиво остановилась. Следом неторопливо вошел господин Зипута. Павел Анатольевич отстал, переговариваясь с кем-то по мобильнику.

— Ну, как твой? Что-нибудь предложил? — шепотом спросила Пурга, чуть повернув голову к Насте.

— Звал к себе на ужин. Якобы осмотреть коллекции картин.

— Супер! А ты что?

— Отказалась. Сказала, что это ты любительница живописи и обидишься на меня, если я без тебя приму приглашение.