Давайте напишем что-нибудь - Евгений Клюев

– Слишком красиво… ненавижу!

После этого она плюнула на скатерть, угодив точно в середину.

– Напрасно в середину, – заметил благородный Эдуард. – В некотором смысле это тоже слишком красиво.

Тут он собрал с земли сухие птичьи испражнения и в беспорядке разложил их по скатерти.

Сволочей в белом, вошедших с подносами, при виде загаженной скатерти скривило на одну и ту же сторону – на сторону истца, который строго в этот момент воровал в саду чайные розы. Бросившись к нему, сволочи вознамерились было сильно ударить его в солнечное сплетение, но их остановил голос неверной Кунигундэ:

– Оставьте истца! Пусть ворует. Нам теперь розы не нужны. Мы избавляемся от всего красивого.

– А что у вас еще есть – из красивого? – осторожно спросил истец, запихивая чайные розы в большой контейнер, который он на всякий случай специально поставил возле клумбы.

– Да у нас, к сожалению, почти все красивое, – сознались благородный Эдуард и неверная Кунигундэ маленьким хором.

– А есть у вас такая красивая шкатулка, которую открываешь, а там – балерина в марлевой пачке стоит на одной ноге и кружится под музыку? – загорелся синим пламенем истец.

Неверная Кунигундэ вздохнула как из-под земли и печально сказала:

– К сожалению, таких шкатулок у меня целых двадцать четыре… и сломанных три.

– Можно я возьму одну сломанную? – взмолился истец.

– Возьмите все – как целые, так и сломанные, – махнула рукой Кунигундэ.

– Ой… – сказал истец, начиная чувствовать себя в раю. – А есть у Вас такой альбом со старыми фотографиями красивых актеров прошлого – и чтобы у актеров губы были раскрашены красным, а глаза – голубым?

– Таких у меня целых сорок, плюс разорванный – один.

– Зачем Вы его разорвали? – с болью спросил истец.

– Ярилась, – просто объяснила Кунигундэ. – Пойдите в дом и заберите, сколько нужно. Я остальные все равно сожгу: мы теперь враги красивой жизни!

– Спасибо, – размазывая слезы, прошептал истец. – Я тогда сорок целых возьму… и разорванный тоже. А есть у вас такие красивые стеклянные шары небольшие… они обычно заполнены желтой жидкостью, похожей на старую мочу, – и в ней плавают разные фигуры: например, пионер, рыба и куст?

– Увы, и такие есть… около ста.

– С пионерами? – заломил руки и вскрикнул от боли истец.

– Все как один! – устало сказала неверная Кунигундэ. – Пойдите же в дом… Что покажется Вам красивым, то и Ваше.

– Не может быть! – совсем зашелся истец, предвкушая долгожданную встречу со ста пионерами, и бросился к дому.

Сволочи в белом устремились за ним.

– А вы куда? – остановила их неверная Кунигундэ.

– Мы… мы… – залепетали сволочи в белом и признались под пытками плетьми, что всего-то лишь и хотели взять себе по одному стеклянному шару с пионером, рыбой и кустом, ибо жалко, если такая красота целиком попадет в чужие руки.

Но истец уже грузил в контейнер содержимое дома…

– Конец красивой жизни! – зарыдали сволочи в белом, причем одна из них наложила на другую руки.

– Одной сволочью в белом меньше, – задумчиво сказал благородный Эдуард, перебирая чуткими пальцами сухие птичьи испражнения на скатерти.

Истец между тем снова бежал от контейнера к дому, на ходу отчитываясь:

– У вас еще кровать очень красивая… я ее возьму с балдахином вместе, и зеркало в виде большого сердца.

– Это сердце Ричарда Львиное Сердце, – равнодушно откомментировал благородный Эдуард, – так мне антиквар сказал… в антиквариате, где зеркало куплено.

– Я сразу понял, – таща зеркало на спине, признался истец. – И еще унитаз в форме лотоса мне понравился… тоже возьму, пожалуй!

– Как же мы без унитаза-то… – сокрушились лежащие на земле живые сволочи в белом. Мертвая сволочь в белом смолчала.

– Запросто, – сказала неверная Кунигундэ. – Естественные потребности будем отправлять теперь в естественной среде.

И, экстатически воскликнув: «Назад к природе!» – она сорвала с себя одежду и обувь и тут же отправила все свои естественные потребности.

Благородный Эдуард последовал было ее дурному примеру – не оставив на себе ничего, кроме большой мошны, висевшей на шее.

– Постой… – сказала вдруг неверная Кунигундэ, тем самым фактически мешая благородному Эдуарду отправить его естественные потребности и некрасиво топча босыми ступнями страусиные яйца, запоздало поданные к завтраку. – Что это у тебя на спине?

– Адресок один… с телефончиком, – усмехнулся благородный Эдуард.

– Красиво-то как они вытатуированы, – с нарочитой небрежностью отнеслась неверная Кунигундэ, снова плюнув на скатерть – и, к сожалению, опять в самую середину. – Кто татуировал?

– Я с этой татуировкой родился, – сказал благородный Эдуард, большим пальцем разъединяя плевки Кунигундэ и размазывая их по скатерти. – А что – действительно так красиво?

Неверная Кунигундэ вздохнула:

– Ну, сам посуди: две розы в колючей проволоке, а внутри – адресочек с телефончиком в клюве голубки, несомой драконом.

– Куда несомой? – вяло полюбопытствовал Эдуард.

– Так по адресочку с телефончиком и несомой! – удивляясь несообразительности благородного Эдуарда, ответила неверная Кунигундэ.

– Фу! – сказал благородный Эдуард. – Давай-ка, знаешь что… испорть мне там всю эту красоту долбаную!

– С удовольствием, – неподдельно обрадовалась неверная Кунигундэ. – Давай, я тебе прямо поверх нее что-нибудь безобразное вытатуирую?

– А что ты умеешь вытатуировывать?

Неверная Кунигундэ ответила быстро: видно было, что ответ хорошо подготовлен:

– Я умею вытатуировывать «Переход Суворова через Альпы» и «Сусанна и старцы».

– Это не годится, – поморщился благородный Эдуард. – Это практически на каждой спине вытатуировано. А больше ты ничего не умеешь?

– Больше ничего, – покраснела неверная Кунигундэ и задумалась. Потом нервно добавила – через силу и все еще красная, как этикетка с распродажи: – Ну, можно, конечно, пофантазировать…

– Пофантазируй, – поощрил благородный Эдуард.

Неверная Кунигундэ молча пофантазировала и предложила:

– Хочешь, я вытатуирую тебе «Переход Сусанны и старцев через Альпы»?

– Вытатуировывай, – безнадежно вздохнул благородный Эдуард: границы фантазии неверной Кунигундэ явно не простирались далеко.

– Это будет на самом деле безобразно! – воодушевилась неверная Кунигундэ. – Потому что Сусанна – она же голая, а старцы противные такие… в то время как Альпы покрыты льдами! – При последней подробности неверная Кунигундэ засмеялась как чокнутая и тут же сказала: – Прости, что я так засмеялась!