Аромат грязного белья - Михаил Армалинский

Например, и у меня есть бредовая идея (и не одна), что возвратно-поступательное движение есть основа жизни. Оно, необходимое для достижения оргазма, по сути, является прообразом спазм в оргазме. Возвратно-поступательное движение – это, по сути же, бег на месте. В результате такого движения не происходит перемещения в пространстве (все остаются на своих местах), а только во времени. Возвратно-поступательное движение есть прообраз круга, основы бытия.

Концентрация на феномене оргазма и его панацейности для психического здоровья могла бы быть решающей, если бы оргазм был сколько-нибудь продолжительным. К сожалению, оргазм и приближение к нему длятся лишь минуты, а после него наступает время, по своей длительности значительно превышающее оргазм, и поэтому встаёт насущная задача, как и чем это время между оргазмами заполнять. Психоанализ и Райх этим не занимались. Потому-то и возникает необходимость иметь интересное дело жизни, на которое бросает солнечный отсвет радостный обильный оргазм или на которое бросает тень отсутствие такового. Потому-то люди с целью в жизни могут страдать от отсутствия соитий, но продолжать жить полноценно, а люди, счастливо ебущиеся, но не знающие, чем себя занять между еблей, маются жизнью и часто уходят из неё преждевременно, стараясь продлевать эйфорию с помощью искусственных средств.

Вот Райх «открыл» прелесть оргазма с желанной и пылкой женщиной, благодаря своей связи с прекрасной итальянкой. Он понял, к чему нужно стремиться самому и к чему вести своих пациентов. Если уж ты осмелился договориться до главного, то надо бы на это и жать, причём делами, а не только словами. Необходимо было обеспечить обилие и доступность партнёров, с которыми можно до этого идеального оргазма добираться. Казалось бы, проституция может частично решить этот вопрос, но Райх выступал против неё и за экономическую независимость женщин. Для мужчин – это был удар в поддых. Это как же без покупной любви – зачем тогда деньги нужны? И это как же, чтобы женщина не нуждалась в деньгах? А зачем тогда нужны мужчины?

Но самое главное, что являлось и продолжает являться препятствием к идеальным оргазмам – это сексуальный стыд вместе с насаждаемой оскопляющей верностью и обучением «греховности и грязи» секса. Райх понимал, что в свободном воспитании детей кроется их счастливое сексуальное будущее, а значит, и сексуальное будущее человечества. Косвенно это, конечно, способствовало уничтожению стыда и греховности секса. Но саму борьбу с сексуальным стыдом Райх не затрагивал.

Одна из великих функций порнографии, которую Райх тоже не любил, хотя определения порнографии я у него не нашёл, – это избавление от стыда её потребителей (не говоря уже об участниках и творцах порнографии). Приучение к естественности зрелища половых органов и их взаимодействий – это ещё один гвоздь, вбиваемый в гроб сексуального стыда. Порнография – это «луч света в тёмном царстве» стыда – ведь даже в наше время многие пары совокупляются в темноте и не представляют, как выглядят половые органы друг у друга.

Среди причин женской неспособности достигнуть оргазма, а также осознанного или неосознанного избегания женщиной оргазма Райх приводит такие: страх выпустить газы или струю мочи во время оргазма, страх «попасть под власть мужчины», страх получить увечье и пр. В результате этих страхов возникают спазмы влагалища, чтобы предотвратить введение члена. Стараясь избежать оргазма, некоторые женщины лежат неподвижно, другие, наоборот, двигаются слишком быстро (чтобы заставить мужчину кончить побыстрей). С той же целью женщины задерживают дыхание, не позволяя себе дышать глубоко, что бы способствовало росту возбуждения.

Райх писал:

Если человечество мечтает и поэтизирует сексуальное счастье, то почему бы не взяться за осуществление этой мечты?

Но сам по психоаналитической традиции вместо осуществления лишь словесничал.

Самым эффективным лечением женщины, избегающей оргазма, было бы – предоставить ей умелого и привлекательного для неё мужчину, который бы под руководством Райха (или при его участии) стал бы женщину заверять на деле, что если она выпустит струйку мочи, то это будет ему лишь в наслаждение, так же как и звук выхода и запах её газов. Что подпадание «под власть мужчины» сразу же снимается другим мужчиной, который займётся ею сразу после этого. Короче, заниматься не болтовнёй, а показательной и примерной еблей. Райх в некоторых случаях этим занимался, когда он перепихивался со своими пациентками, но лечение делом, а не словом надо было сделать главным методом для всех пациентов. Но на него и так ополчились за безнравственность и пускали слухи, что у него на приёмах происходят оргии.

Однако именно они и должны были происходить. Кабинету психоаналитика следовало бы состоять вовсе не из кушетки с одетым или – в случае Райха – полураздетым невротиком, а из огромной многоспальной кровати. Психоаналитическая клиника должна быть оазисом, где пациенты учатся быть сексуально освобождёнными. Болтовня должна использоваться лишь для объяснения пользы происходящих там магических действий. А магические действия имеют цель сорвать с пациента не только одежду, но и стыд, предрассудки, заблуждения. То есть не только освободить, но и удовлетворить его сексуальные желания. Мастера-мужчины и мастерицы-женщины воспитывают пациентов в течение не часа, а дней, обучая их не стесняться наготы, естественных отправлений, приваживают к многочисленным оргазмам, смене партнёров – то есть демонстрируют, что все сексуальные табу – это мыльные, но ядовитые пузыри и что вот он – святой оазис на земле, где возможно счастливо совокупляться. Другими словами, психоанализ должен, сказав А, говорить Б и осуществлять психосинтез (соития).

Уж коль кардиолог лечит сердце, то было бы странным, если бы лечение ограничивалось разговором.

Так и психоаналитик, который, по Райху, прежде всего нацелен обеспечить «правильный» оргазм у пациента, не смеет ограничиваться лишь разговорами об оргазме. Пациент, испытав все эти радости и освободившись от стыда, моногамной верности и ощущений греховности, пойдёт в прежнюю жизнь и устроит свой собственный оазис по образу и подобию испытанного.

Психоанализ выволок наружу сексуальность, а уж додумавшись до повсеместности секса и признавшись в нём, надо было не продолжать болтать, а творить сексуальные оазисы в пустыне общества. Если Райх ближе всех для своего времени подошёл к оргазму, то с него и больше всех спрашивалось – предоставить практическое применение осознанного.

В итоге больше всего женщинам помогали не болтуны-психоаналитики, а гинекологи, которые с давних времён занимались тем, что мастурбацией доводили пациенток до оргазма, успешно леча их оргазмом от истерии и прочих неврозов – см. GE. 2005. № 131.

А то что же в психоанализе и особенно у Райха получалось? – пациента максимально возбуждали описанием идеальных оргазмов, а потом, после окончания приёма, выбрасывали разгорячённых психоневротиков в мир, мол, добывай себе сам не омрачённый стыдом и грехом оргазм в мире, ополчённом против секса, где тебе за это не поздоровится.

Существует великая разница между тем, чтобы осмелиться воскликнуть, что королева голая, и тем, чтобы, осознав это, броситься и выебать королеву. То есть смелость и способность сказать вслух очевидное, всеми в глубине души знаемое, или воплотить это знаемое в наслаждение – вот уж совершенно разные уровни смелости и способности.