Серебряная дорога - Стина Джексон

Мея поднялась к себе. Лежала на узкой койке и смотрела на потолок, в ту точку, где сходились балки. Там болталась прозрачная паутина с засохшими комарами и мухами. Вот ведь, попались в сплетенную кем-то сеть… Пусть это были всего лишь мерзкие букашки, у нее защипало в глазах.

Скоро она услышала пыхтение матери этажом ниже, сначала тихое, потом звуки стали громче. Торбьёрн рычал, кровать скрипела. Могло показаться, что он убивал Силье. Мея зажала уши ладонями и перевела взгляд на верхушки сосен за окном.

Внезапно в памяти всплыли голоса, издевавшиеся над ней.

«Правда, что твоя мать дает за деньги?»

«Ты конечно же знаешь, что это означает?»

Мобильный телефон лежал на тумбочке. Никто не звонил ей с тех пор, как она села в поезд, идущий в Норрланд. Никто в городе, который она совсем недавно покинула, не скучал по ней, никого не интересовало, куда она подевалась. Пусть именно она снабжала «друзей» сигаретами и таблетками по выходным. Вот «колес» им, пожалуй, сейчас точно не хватает.

Мея уже видела сны, когда услышала подозрительный звук. Села в кровати и посмотрела на спинку стула, который подставила под дверную ручку, чтобы никто не смог зайти, пока она спит. Торбьёрн не вызывал у нее особых опасений, но она все равно решила забаррикадироваться на ночь.

Когда звук повторился, до нее дошло, что исходил он от окна. Она спряталась за занавеской и посмотрела наружу, в светлую ночь. Ее взгляд упал на тень, двигавшуюся рядом с террасой. Собака вскочила, зазвенев цепью, и она увидела, как какой-то мужчина, наклонившись, погладил и почесал ее. Когда он повернулся, она узнала Карла-Юхана.

Мея распахнула окно и перегнулась через подоконник:

– Что ты тут делаешь?

– Я решил искупаться в озере. Ты со мной?

– Сейчас? – прошептала она. – Среди ночи?

– После смерти отоспишься.

Она повернула голову в сторону двери и прислушалась, пытаясь определить, чем заняты Торбьёрн и Силье, но в старом доме царила тишина. Если верить мобильному телефону, было два часа.

– Дай мне десять минут и постарайся, чтобы никто тебя не увидел! – улыбнулась она Карлу-Юхану.

Почистила зубы и побрызгала дезодорантом под мышками. Не стала ничего делать с волосами, просто расчесала их и слегка подкрасила губы. На большее у нее не хватило времени. По старой привычке сунула пачку сигарет в карман джинсов, но потом передумала. Карл-Юхан явно не любит курящих девушек. Торопливым движением бросила пачку в ящик и засыпала всяким хламом, чтобы не бросалась в глаза.

Теперь была задача как можно тише спуститься по лестнице. Мея старательно перешагнула третью ступеньку снизу, обычно реагировавшую громким скрипом, когда на нее кто-то наступал. На диване сидя спал Торбьёрн, под странным углом наклонив голову. Он был голый, из-под выпиравшего вперед живота выглядывал сморщенный пенис. Мея отвернулась и продолжила путь к входной двери. Из примыкавшей к прихожей ванной доносились булькающие звуки, от которых стало не по себе. Силье напилась, наелась таблеток и теперь блевала. В этом не было ничего необычного, но все равно беспокоило – кто ж знает, к чему это приведет? Мея довольно долго стояла, положив руку на дверь, колебалась. Но потом подозрительные звуки прекратились, и она выбежала из дома.

Туман расползался из леса по сторонам, накрывая белым покрывалом поляну. Карл-Юхан прятался в тени, от него пахло хлевом и животными, когда он по-дружески обнял ее.

– Где твои братья?

– Дома остались.

Парень взял Мею за руку, крепко оплел ее пальцы своими и повел между соснами. Собака печально заскулила им вслед. Мокрая трава хлестала по ногам, роса оставляла темные полосы на джинсах. Тропинка вся утопала в тумане. Мея посмотрела на шею своего спутника, на то место, где завивались волосы, и почувствовала странное жжение в районе солнечного сплетения, как будто что-то проснулось внутри. Это было новое, незнакомое для нее ощущение.

Туман парил над озером, обволакивал ели. Карл-Юхан привел Мею к кострищу и захлопотал, чтобы развести огонь. Принес дрова, поставил их домиком, потом достал зажигалку из кармана и запалил сухие мелкие ветки. Осторожно подул, чтобы пламя лучше разгорелось, и скоро оранжевые языки жадно пожирали построенную им конструкцию, вздымаясь к небу.

В свете костра лицо Карла-Юхана похорошело, ожило, приобрело новые черты. Мея почувствовала, как все ее тело напряглось, когда парень встал рядом с ней. От волнения она ужасно захотела курить, не зная, куда девать руки, вытянула их к огню. Придумывала, что сказать. Слышала, как вода плещется о камни.

– Расскажи о себе, – попросил Карл-Юхан внезапно.

– Что именно?

– Тайну, такое, о чем ты не говорила никому другому.

Мея скосилась него. В глазах парня танцевали языки пламени. Она колебалась, ей казалось, что плеск воды звучит как издевательский смех. Наконец она решилась:

– В первый раз я напилась пьяной, когда мне было пять лет.

– Ты шутишь?

– Нет. Силье обычно называла свое вино соком для взрослых. Я ныла и просила дать и мне, но она говорила, что это только для больших. Дети якобы умирают, если выпьют хоть каплю. – Мея тихо фыркнула. – Это подогрело мое любопытство, и однажды вечером, когда она заснула на диване, я решила попробовать. И мне вино, наверное, понравилось, поскольку на следующее утро я проснулась в больнице. Они промыли мне желудок. Я чуть не умерла.

Карл-Юхан выглядел ошарашенным.

– И тебе было только пять лет…

– Согласно медицинской карте. Если верить Силье, я была старше. Но она все помнит так, как ей хочется.

Пламя качнулось в ее сторону, и Мея отвернулась от костра. Пожалела о том, что сейчас рассказала. Едва ли такой тайны он ждал. От стыда у нее ком застрял в горле, и она попыталась сглотнуть его.

Карл-Юхан обнял ее и притянул к себе. Прижался щекой к ее лбу:

– Я рад, что ты осталась жива, ведь я смог познакомиться с тобой.

Его подбородок царапал кожу. Мею охватил восторг.

Она чувствовала, как вибрирует его грудная клетка, когда он продолжил:

– Ты хочешь услышать одну из моих тайн?

Она кивнула.

– Пообещай не смеяться.

– Обещаю.

– Я никогда не был пьян за всю мою жизнь. Никогда не пил спиртного. Ни единой капли.

– Ого, это правда?

– На сто процентов.

Мея подняла голову и посмотрела на него.

– Ты считаешь меня сосунком?

– По-моему, это круто – идти собственной дорогой.

Солнце начало подниматься над лесом и било по глазам, но она увидела, что он улыбается.

* * *

Лелле снял пробку с бутылки «Лапройга», поднес горлышко к носу и вдохнул пары виски. Пазухи опалил резкий запах костра и соленого моря. От жажды запершило в глотке. Ему нестерпимо захотелось затуманить голову алкоголем, утопить в нем тяжелые мысли, просто поспать несколько часов. Упасть на диван и отключиться полностью… Внезапно это стало пределом мечтаний. Но солнце с укоризной смотрело на него сквозь жалюзи, а Лина стояла на пороге. Маленькая Лина, в пижаме и с растрепанными после сна волосами, с одноглазым медвежонком под мышкой. Его малышка никогда не увидит своего папу пьяным. Так он пообещал ей, когда она родилась. Он пообещал, что у нее будет отличное детство.