Гости съезжались на дачу - Наталья Нестерова

Дуне не следовало бы слушать чужой разговор, но она стояла и слушала.

– Да, привет! – говорил в трубку Виктор Сергеевич. – Все нормально. Из лесу вышел, у добрых людей телефон зарядил. Нет, не далеко, километров пятнадцать. Мне надо задержаться часа на два… Что? Температура? Дай трубку Ксении. Привет! – Голос Виктора Сергеевича потеплел. – Переволновалась? Ну, что со мной могло случиться, дурочка! Я на медведя с голыми руками, а диких кабанов легким взмахом ноги. Чего ты хлюпаешь, скажи пожалуйста! Ксюша, запомни: со мной никогда и ничего не может случиться. Что с дочкой? Высокая? Под сорок? Хочет с папой поговорить? Давай. Кнопочка, что у тебя болит? Горлышко болит у моей доченьки. Горячее молоко с медом! Какая гадость! Лекарство, мама говорит? Тогда вы с ней по ложечке: ложечку мама, ложечку ты. Нечестно, – рассмеялся Виктор Сергеевич, – потому что мама любит эту гадость?

Неведомое чувство подхватило Дуню и понесло к Виктору Сергеевичу. Подошла, обняла его за спину. Он не удивился. Склоненной головой прижимал трубку к плечу, своими руками прижал Дунины крепче, точно боялся, что она отцепится раньше времени. И упадет? От неведомых чувств.

Неведомые чувства, а также неведомые силы выделывают странные вещи с героинями романов из-за авторского бессилия. Дуня неведомых чувств и страстей отродясь не испытывала. Но не смогла бы объяснить ни свой порыв, ни отсутствие стыда за него. Она просто грелась у чужого огня. Как войти в дом с холода и прислонить озябшие ладони к теплой печке.

Виктор Сергеевич шутил с дочерью, говорил, что скоро возьмет ее на ручки и они поедут к доктору. Потом попросил дать трубку дяде Игорю.

– Подхватишь меня на развилке между Вырубками и Тарасовкой. Знаешь, где это? Нет, к дому подъезжать не надо. Через сколько вы будете? Уже собрались? Понял. До встречи! Они подъедут через полчаса, – положив трубку, не отпуская ее рук, сказал он Дуне.

– Вот и отлично! – Почти силой она освободилась, сделала несколько шагов назад. – Извините!

– За что?

– Липну к вам как… как… Все, филология сдулась.

– Ты липнешь? – улыбнулся Виктор Сергеевич. – Я гипнотизирую тебя изо всей мóчи, а чего добился?

– Вам надо спешить.

– Надо, – не тронулся он с места.

– До развилки добрых полчаса ходу.

– Знаю.

Распахнулась дверь. Снова дядя Саша:

– Я чего приходил-то?

– Чего? – с досадой спросил Виктор Сергеевич.

– Дак, на ужин позвать. Приходи…те! Дунь, Оля напечет пирогов твоих любимых, с зеленым луком и яйцом.

Дядя Саша не понял, чему рассмеялись научный руководитель и Дуня.

– Приду, – пообещала Дуня и вышла из дома.

Она застыла у калитки, как бы выпроваживая соседа и давая понять гостю, что ему пора уходить.

Виктор Сергеевич задержался:

– Ты мне очень нравишься. Можно я тебя поцелую?

– Нет. В семнадцатый раз жениться даже для вас слишком.

Он покивал ее неуклюжей шутке и согласился:

– Слишком. До свидания!

– Прощайте!

Дуня смотрела на его удаляющуюся фигуру. Так уходит счастье. Это опять из романа?

– Стойте! – закричала Дуня, и Виктор Сергеевич оглянулся. – Вы корзину забыли!

Она сбегала за стоящей на крыльце корзиной. С Виктором Сергеевичем, который двинулся обратно, они встретились точно напротив дома дяди Саши и тети Оли. Виктор Сергеевич забрал корзину, поставил на землю и, не спрашивая разрешения, обнял и поцеловал Дуню.

Степан говорил, что она не любит целоваться. Теперь она с полным основанием могла бы ответить: «Просто ты не умеешь этого делать».

Дядя Саша, оторопевший, застыл у своего забора. Тетя Оля прилипла к окну. Ни дать ни взять – сцена из сериала.

– Губите мою репутацию, – пробормотала Дуня, когда он отпустил ее.

– Хоть что-то для тебя сделал.

– Очень много сделали. Снова – прощайте, ваше превосходительство! Теперь превосходительство не по чину или должности, а по… – не нашла Дуня определения.

– Тебе обязательно и счастливо повезет, девочка. Иначе в Бога не верить.

Дуня не читала сентиментальных дамских романов, но почему-то в голову лезли фразы из подобного рода литературы. Вкус поцелуя на губах. Ты не рассталась с мужчиной, пока есть послевкусие его поцелуя.

Она вспомнила, как подруга раздавала щенков своей собаки. За щенком пришли отец и сын. Мальчик, старшеклассник, протянул подруге шарф и попросил обтереть им маму-собаку, чтобы сохранился запах и щеночек какое-то время не тосковал. Дуне надо было поступить так же. Попросить Виктора Сергеевича поваляться в ее кровати.

Дождь наконец пошел. Борьбу за небесный кран выиграли силы воды. Сначала мелкий аэрозольный дождь постепенно набирал мощь, стал сеять маленькими капельками, они набухали и увеличивали скорость падения. Почему нельзя косить в дождь? Кому от этого плохо, траве или триммеру? Глупости! Только человеку неуютно. Человек переживет. Тем более, что Дуня-человек решительно не хотела заниматься сейчас нудным трудом вроде чистки грибов. Ей требовалось движение. Она достала триммер из багажника, удлинитель и маленький бут лески. Дождь уже походил на быстрый водопад. Триммер электрический, и в ее, Дунином, теле сейчас электричества на триста вольт… или ватт? Под дождем закоротит, и Дуня превратится в шаровую молнию, покатится по участку, выжигая траву. Будет самоубийственно эффектно. Однако хочется еще пожить. Чем же заняться? Навести порядок в сарае. Столько лет руки не доходят.

Дуня проработала часа два или три. Сначала решительно кидала в угол ненужное старье на выброс, потом доставала из свалки какие-то предметы и возвращала на хранение.

Старые ржавые грабли, крайний зубец погнут.

Папа с ними работал и говорил ей, дошкольнице:

– Ты все спрашивала, откуда у меня на лбу шрам-вмятинка. Вот из-за этих граблей. Я на них наступил, они меня – бац! – по голове. Но череп у меня крепкий, не пробился, а зубец погнулся.

Дуня поверила, только не могла сообразить, чему смеются папа и мама. Это был смех-загадка. Так папа с мамой веселились, когда она не могла понять чего-то очевидного, суть розыгрыша.

Ночью Дуне не спалось, все разгадывала. Потом вскочила, босиком пробежала по дому, до сих пор помнит, ступнями помнит, холодные половицы, колючие крошки (дедушка бабушкины семена рассыпал и плохо собрал), затарабанила в комнату родителей.

Когда Дуне снились страшные сны, она неслась к родителям. Так мама приучила: «Если приснилось что-то ужасное, беги к нам в спальню. Только сначала хорошенько потарабань в дверь. Ночные кошмары боятся этого звука».

Она, Дуня, не скоро поняла, почему надо тарабанить, долго верила, что от страшных снов помогает энергичный стук по дереву. Даже подружкам советовала: «Проснешься от ужаса, немедленно стучи по дереву!»