Расследование доктора Данилова - Андрей Шляхов

— Разумеется — все действия я буду согласовывать с вами, — добавил Данилов. — Я же хоть и доцент, но в данный момент — стажер.

— Да что уж там согласовывать… — ответил старший врач смены по фамилии Бурлай. — Вы же не интерн.

После первого обхода, который проводится дежурными врачами совместно, поскольку как не пациентов дели, знать нужно всех, Данилов предложил коллегам почаевничать. Предложение было принято с удовольствием. Медсестры сказали, что присоединятся попозже. Совместное чаепитие в ординаторской тоже носило диагностический характер. Когда в отделении все спокойно, то можно и чаю-кофию выпить, но кто-то из дежурной смены всегда должен находиться в зале, на сестринском посту. Если в ординаторской соберутся все, значит бардак здесь тот еще.

Напарники Данилову попались общительные. Пока чай заваривался, Бурлай рассказал, что перешел сюда из Мытищинской ЦРБ,^[17] а теперь жалеет, потому что попал, как кур во щи — того и гляди скоро всех разгонят из-за очень высокой летальности.

— Без работы не останетесь, — успокоил Данилов. — Наша специальность по нынешним временам крайне востребованная.

— Это так, — согласился Бурлай, — но здесь меня все более чем устраивает. Рядом с домом, заведующий — нормальный мужик, администрация не сволочная, в отделении свежий ремонт…

— А еще в нашей больнице работает одна очень симпатичная гинекологиня, — вставил другой напарник по фамилии Кошелев.

— Вот этот фактор никакого значения не имеет, — усмехнулся Бурлай. — Мы со Светланой встречаемся в нерабочее время.

— Но зато присутствие поблизости такого брутального амбала, как ты отпугивает всех потенциальных соперников, — возразил Кошелев. — А уйдешь, так сразу забудут и перестанут бояться.

Высокий и широкоплечий Бурлай действительно выглядел брутально. Квадратный подбородок, тяжелый взгляд из-под лохматых бровей, перебитый нос. Довершала впечатление бритая наголо голова. Кошелев был полной противоположностью своего напарника — худощавый, среднего роста, черты лица тонкие, элегантная эспаньолка. Он перешел в отделение из Центральной клинической больницы гражданской авиации. О причинах не рассказывал, но нетрудно было догадаться, что на прежнем месте работы произошла какая-то неприятная история поскольку авиационная клиника котировалась выше обычной городской больницы. Лезть с расспросами Данилов не стал — успеется.

Уловка снова не сработала. Сначала в ординаторскую заглянула Инна и спросила, может ли кто-то подменить их на посту. Кошелев молча вышел, спустя несколько секунд явились Инна с Оксаной. Обе медсестры оказались теми еще кокетками, причем Инна преимущественно заигрывала с Бурлаем, а Оксана — с Даниловым. Данилов даже подумал о том, чтобы пригласить после дежурства Оксану в сетевую кофейню, находившуюся вблизи от больницы, но сразу же отогнал эту мысль. Приглашение на чашку кофе явно будет расценено пылкой девушкой как начало романа, а поскольку сыщицкий энтузиазм Данилова не доходил до того, чтобы адюльтерничать, никакого романа не случится. А ложные авансы крепко расстраивают пылких девушек, да и пылких юношей тоже. Так что не стоит перегибать палку, лучше лишний раз попить с медсестрами чайку на дежурстве.

Чаепитие прервала скоропомощная бригада, доставившая шестидесятипятилетнюю женщину с отеком легких, который не удалось купировать на дому. Принимал пациентку Кошелев, но Бурлай тоже вышел в зал помогать. Врачи с медсестрами работали слаженно и сноровисто, быстро, но без суеты. Данилов заметил, что врачи действительно приглядываются к тому, что делают медсестры, но полный контроль в подобных ситуациях невозможен, потому что тяжелому пациенту тоже нужно уделять внимание. Короче говоря, над душой никто ни у кого не стоял, правда сестры набирали в шприцы все препараты прямо у койки, возле врачей. Ни одна ни разу не принесла наполненный шприц с сестринского поста. Однако «возле» не означает «на глазах». Врач смотрит то на пациента, то на монитор… Только Данилов, как «третий лишний», которому делать было нечего, внимательно следил за ампулами.

В больнице имелась отдельная наркотическая служба. Когда понадобилось ввести пациентке морфий, Бурлай по телефону вызвал медсестру, которая пришла в сопровождении охранника через несколько минут. Морфий она принесла в пластиковом контейнере, запертом на цифровой замок. Перед тем, как вскрыть ампулу, медсестра показала ее Кошелеву, давая возможность прочесть надпись и убедиться в целости ампулы. После того, как тот кивнул, медсестра вскрыла ампулу, набрала раствор в шприц, и сама ввела морфий пациентке. Затем она уселась на посту и занялась писаниной. Кошелев переглянулся с Бурлаем и присоединился к ней, чтобы оформить свою часть документации.

«А вот это я упустил, — подумал Данилов. — Мое стереотипное мышление упустило это новшество. И Денис Альбертович ничего не сказал о наркослужбе… Впрочем, правильно не сказал. Те, кто имеет дело с наркотиками, находятся в зоне особого внимания. Их всегда подозревают в каком-нибудь мухляже. Если бы пациенты умирали после ввода наркотиков, то выводы не заставили бы себя ждать…». Однако, Данилову была нужна полная и окончательная ясность, поэтому улучив момент, он сказал Бурлаю:

— Мне тут в голову одна мысль пришла, Федор Никитич, может и глупая совсем, но я уж ее озвучу. Вы не думали о том, что медсестры наркослужбы могут вместо наркотиков вводить другие препараты? Этим вполне можно было бы объяснить высокий уровень летальности в вашем отделении…

— Вы ошибаетесь, — уверенным тоном ответил Бурлай. — Во-первых, вы же видели, что она показывает ампулу, прежде, чем ввести препарат. Да, конечно, можно взять идентичную по форме ампулу и подделать маркировку, но тогда от препарата не будет ожидаемого эффекта, то есть сразу же станет ясно, что ввели что-то другое…

— Ну, можно решить, что доза мала, — возразил Данилов. — Возьмите, хотя бы, сегодняшнюю пациентку с отеком. Она же весит килограмм сто двадцать, не меньше. Кубик морфия запросто мог на нее не подействовать, даже с учетом того, что ввела «скорая». Умный человек не будет действовать наобум, а дождется подходящего случая…

— Нет! — тряхнул головой Бурлай. — Ваша версия не имеет ничего общего с реальностью. Во-первых, я не припоминаю случаев, позволяющих связать смерть с введением наркотика, а во-вторых, дело совершенно в другом.

— В чем же? — заинтересовался Данилов. — У вас есть какие-то предположения?

— Есть, — усмехнулся Бурлай. — Только не предположения, а точное знание. Это коронавирус проклятый во всем виноват!

— Коронавирус тут каким боком причастен? — удивился Данилов.

— А таким, что он ослабляет организм и вызывает различные осложнения. Диагностировать ковидную инфекцию толком не могут, я знаю много случаев, когда у одного и того же человека повторный тест давал противоположный результат, многие переносят инфекцию на ногах, незаметно для себя и окружающих, а эта микроскопическая пакость тайком делает свое черное дело… А мы потом руками разводим — ну почему же у нас такая летальность? А потому что «корона» создала предпосылки!