Дегустация Индии - Мария Арбатова

Рабиндранат Тагор нажал на своего британского друга, тот на свои связи. Через некоторое время дедушке пришло от Тагора письмо с обещанием предпринять все меры для смягчения наказания. Тагор писал, что будет хлопотать за девушку так, как хлопотал бы за собственную дочь.

Благодаря этому Калпану выпустили через 6 лет в 1939 году. Выйдя из тюрьмы, она сдала экзамены в Калькуттский университет, вступила в Коммунистическую партию Индии и продолжила борьбу с британской властью. Большая политика – хорошее место для красивой девушки, Калпана вышла замуж за лидера Компартии Индии.

Однако роль номенклатурной жены была ей скучна, и она вернулась в Читтагонг для организации женского и крестьянского фронтов компартии. Потом неудачно участвовала на выборах в Бенгальское законодательное собрание и ушла из большой политики. Но недалеко. Она отправилась в Россию изучать русский язык и создала Всеиндийский институт русского языка, который имел центральный офис в Дели и ячейки по изучению русского языка по всей Индии.

– Она написала книгу «Мои воспоминания», – говорит Шумит, – но ее можно найти разве что у невестки Калпаны в Дели... Кстати, эта невестка известная журналистка и написала бестселлер.

– Про что? – спрашиваю я.

– Как раз про освободительное движение в Читтагонге... И за это получила государственную премию в области литературы имени Тагора! Книга называется очень по-индийски – «Сделай и умри»...

Все началось с письма профессорши Делийского университета Ранжаны Саксена про интервью. Общение со славистами входит в обязательную программу жизни писателя. В основном оно совершенно бессмысленно для писателя и совершенно осмысленно для слависта, поскольку если писатель не полный идиот, то своим интервью он наговорит солидные куски статей и научных работ слависта, избавив последнего от необходимости читать и думать.

Посему я предпочитаю встречи с журналистами, а не со славистами. Иностранный журналист хотя ничего и не поймет из твоего текста и переврет, что понял, но за счет тиража все-таки донесет до своего населения хоть какую-то русскую мысль.

Славистка-индианка постучалась в мою жизнь впервые, и я, естественно, преисполнилась священного трепета. Конечно же, вступила в переписку и через некоторое время в связи с ее приездом назначила встречу в любимом ресторане «Пушкин». Ранжана пришла раньше меня, и когда я спросила администратора у входа, ждет ли меня дама, администратор выдохнул:

– Не просто дама! Вас ждет индианка! Да еще какая красавица!

Ранжана пила кофе у окна и поражала воображение. Мало того что она была красивая, породистая и нежно-шоколадная, она еще была в изумрудном шелковом сари с золотой каймой! На фоне гипсовой стены ресторана «Пушкин» она сияла как индийская богиня на фреске.

Ранжана чудесно говорила по-русски, мы обсудили женскую литературу, российскую политику, дискриминацию женщин во всем мире... И когда выходили, администратор озабоченно спросил:

– Ей правда понравилось у нас?

Несмотря на то что ресторан «Пушкин» прошел тестирование на всех уровнях, было видно, что администратору на бессознательном уровне важно мнение красавицы в сари, словно она сертифицировала его на более жестких условиях, чем западные люди. В общении с жителем Индии всегда есть какое-то волшебство, и администратор не смог не поддаться ему.

Мы стали приятельствовать, что выражалось в редком интернетном общении. Ранжана что-то писала обо мне, составляла хрестоматию с моим участием, присылала с подружками невесомые индийские шарфы и получала в ответ их матрешечные аналоги.

Через пару лет Ранжана пригласила меня на конференцию в Дели. Я собралась ехать, но за неделю до вылета на меня стремительно обвалились очередные серьезные проблемы со здоровьем брата и очередной развод с очередным серьезным мужем.

– Ха, – сказал на это один продвинутый человек, – Индия пускает не всех! Значит, ты просто не готова к ней...

– Я не готова? Да я с рождения к ней готова! – надулась я.

– Посмотри на себя. Сейчас ты на сто процентов состоишь из обиды на людей, подставивших тебя на выборах в Госдуму. Ты даже с мужем из-за этого разводишься! Зачем Индии твоя эмоциональная грязь? Придешь в себя, она тебя позовет...

– Ничего себе...

– Есть масса духовно сырых и замороченных людей, которые хотят в Индию... но либо она их не пускает, либо там наказывает! Индия не кровожадна... но если видишь, что что-то мешает поездке, лучше остановись. Все равно или паспорт потеряешь, или на самолет опоздаешь, или заразу подцепишь... Запомни, во всем, что касается Индии, не бывает случайностей...

Смешно после этого говорить, что с Шумитом я познакомилась случайно. Шумит – физик по образованию, финансовый аналитик по профессии, у него какие-то свои отношения с цифрами. Я не умею работать с цифрами, но несколько уроков нумерологии научили меня их чувствовать... и сейчас это будет основанием навязать вам мою коллекцию. Тот, кто равнодушен к цифре 17, может сразу перевернуть страницу, остальных ненадолго «приглашаю в свое безумие»!

Я родилась 17 июля и коллекционирую нумерологически близких. Отдельное место в коллекции занимает фотограф Екатерина Рождественская, снимающая известных людей, стилизованных под персонажей известных картин, для журнала «Караван истории». Екатерина тоже родилась 17 июля 1957 года и имеет в своем нумерологическом коде, как и я, аж четыре семерки.

Несмотря на это, наше сотрудничество оказалось недолгим и жестоким. Катя «увидела» меня в качестве тетки с афиши Альбера Гийома «В театр „Ла Скала“». Градусов в сорок московской жары на меня навертели стеклянные шелка, палантин с горностаем, белые перчатки и многослойную, как торт «Наполеон», шляпу с перьевой отделкой.

Мало того, добиваясь портретного сходства, глаза и рот мне попытались уменьшить вдвое, а нос на компьютере стесали как выступ картошки ножом. После того как этот монстр простоял под камерами полчаса и никого не послал матом, Катя спросила:

– Ты в порядке? Обычно в такой ситуации мы уже меряем человеку давление и вызываем «скорую».

– Пока жива.

– Из тебя бы получилась хорошая натурщица.

– Это моя первая в жизни работа, – созналась я.

Два человека обнаружили мою первую профессию. Катя Рождественская и Никас Сафронов, когда рисовал портрет. Никас сформулировал это так:

– Человек, который не владеет этими навыками, мешает рисовать. Человек, который владеет, – помогает.

Надо сказать, что я занималась этим после девятого класса в мастерской скульпторов. И когда пожаловалась своему «духовному родителю» того времени, который был старше меня на четыре года и прочитал чуть больше ротапринтных изданий про то, что теперь называется трансперсональной психологией, он посоветовал:

– Ты просто оставь им тело, а сама займись чем-нибудь еще. Например, пиши стихи или путешествуй в страну, в которой еще не была. А если станет прохладно, добавь себе градус температуры. Самые простые медитации – это медитации по согреванию. Буддистские монахи могут голышом спать в снегу, запустив медитационную программу согревания...