Серная кислота - Амели Нотомб

Здена снова начала совать шоколад в карман СКЗ-114.

И почти перестала стегать ее кнутом. Человека намного труднее бить, если знаешь, как его зовут.

Панноника стала еще ослепительнее с тех пор, как у нее появилось имя. Блеск имени усиливал блеск красоты. Любой человек хорошеет, когда обретает имя, когда есть сочетание звуков, принадлежащее только ему одному. Язык – вещь не столько практическая, сколько эстетическая. Если бы, говоря о розе, мы не располагали никаким словом, чтобы ее назвать, если бы всякий раз приходилось говорить «нечто, что распускается весной и хорошо пахнет», это нечто было бы куда менее прекрасным.

А когда слово к тому же роскошное и изысканное, когда это имя, то его миссия – выявлять красоту.

Лагерный номер служил лишь обозначением Панноники, зато имя поднимало и несло ее так же, как несла его она. Эти четыре слога, если верить Кратилу,[2]воспринимались как музыка, которая воссоздавала ее лицо.

Миссия предполагает порой и ошибки. Есть люди, чьи имена не называют их. Встречаешь девушку, и сразу понятно, что она должна именоваться Авророй, но родители и друзья почему-то уже двадцать лет зовут ее Бернадеттой. Однако такие промашки не противоречат непреложной истине: имя украшает всегда. Обитать в звуках, образующих единство, – едва ли не самое важное в жизни.

Надзирателей начали раздражать эти, как они говорили, поблажки.

– Слышь, надзиратель Здена, ты почти не лупишь ее с тех пор, как узнала ее имя!

– Кого это – ее?

– Она еще придуривается!

– А, ее-то? Так я бью ее меньше, потому что она стала лучше себя вести.

– Чушь! Дисциплина тут вообще ни при чем. Будешь нежничать – ею займемся мы.

– Как? У нас же был уговор!

– Ты обещала нам все рассказывать.

– Да мне рассказывать нечего!

– Так найди! Иначе мы сами примемся за дело.

Здена снова рьяно взялась стегать бутафорским кнутом СКЗ-114. Но оскорблять и поносить ее больше почему-то не получалось.

Панноника отметила про себя, что раньше надзирательница обрушивала на нее настоящие побои и бранилась, выкрикивая эрзац имени, теперь же побои превратились в эрзац, а имя стало невозможно выкрикивать с бранью, ибо оно настоящее.

Чтобы отвлечься от бесплодных, по сути, идей, СКЗ-114 решила обратить свои помыслы на ЭРЖ-327. Чувствовать себя любимой достойным человеком было для нее большим утешением.

Он все время искал ее общества. Как только представлялась возможность, заводил с ней разговор. Он понимал, что она любит любовь, которая от него исходит. И был ей благодарен. Их отношения стали для него смыслом жизни.

– Мне намного больше хочется жить с тех пор, как я вас знаю, то есть, как ни странно это звучит, с тех пор, как попал в лагерь.

– Быть может, вы не говорили бы так, если б знали меня по-настоящему.

– Почему вы считаете, что я знаю вас не по-настоящему?

– Чтобы узнать меня по-настоящему, вы должны были бы познакомиться со мной в нормальной обстановке. Я до ареста была совсем другой.

– Чем же вы отличались от себя сегодняшней?

– Я была свободной.

– Я мог бы сказать, что это очевидно. Но скажу, что вы такой и остались.

– Теперь я стараюсь быть свободной, стараюсь изо всех сил. Это не одно и то же.

– Понятно.

– А еще я бывала иногда поверхностной, придавала значение пустякам.

– Как мы все. И правильно. Уметь получать удовольствие от пустяков – чудесный талант. Но это по-прежнему не объясняет, в чем, собственно, вы были такой уж другой до «Концентрации».

– Право, не могу сформулировать. Вы мне просто поверьте.

– Верю. Но человек, с которым я имею дело здесь, это человек подлинный, даже при том, что обстоятельства абсолютно нечеловеческие. Поэтому я вправе считать, что знаю вас по-настоящему, может быть, даже лучше, чем если б встретил в мирное время. Ведь то, что мы переживаем сейчас, это война, а война выявляет глубинную натуру людей.

– Не уверена. По-вашему, выходит, что мы нуждаемся в испытаниях. Мне кажется, война выявляет только одну из наших глубинных натур. Я предпочла бы, чтоб вы увидели мою мирную натуру.

– Если каким-нибудь чудом мы выберемся из этого кошмара, вы покажете мне свою мирную натуру?