На игле - Ирвин Уэлш

— С Новым годом, чувачок! — Франко обнял Стиви за голову. Стиви упорно, трезво и немного застенчиво пытался плыть по течению, но чувствовал, как растягивались шейные мышцы.

Он ответил на поздравление со всей теплотой, на какую был способен. Отовсюду послышалось «с Новым годом!»; они мяли его неуверенную ладонь, хлопали по его негнущейся спине и целовали его в тугие, инертные губы. Он мог думать только о телефоне, Лондоне и Стелле.

Она не позвонила. Мало того, её не было дома, когда он ей звонил. Её не было даже у матери. Стиви вернулся в Эдинбург и предоставил Кейту Милларду полную свободу действий. Этот ублюдок сполна воспользуется своим преимуществом. Сейчас они, наверняка, вместе, как, впрочем, и прошлой ночью. Миллард — жеребец. Стиви тоже. Стелла тоже шлюха. Херовая комбинация. Но в глазах Стиви Стелла была самым чудесным человеком на свете. Поэтому она была не совсем шлюха, точнее, вовсе не шлюха.

— Оторвёмся на всю голову! Это же Новый год, бля! — Франко не столько предлагал, сколько приказывал. Такая у него была манера. Он заставлял людей веселиться, если это было необходимо.

Но необходимости в этом не было. Все и так уже разошлись до предела. Стиви трудно было примирить этот мир с тем, который он недавно покинул. Он почувствовал, что они смотрят на него. Кто эти люди? Что им нужно? Это были его друзья, и им нужен был он.

В мозгах у него засела песенка с пластинки, резавшая по живому:

Я любил девчонку, красивую девчонку,

Сладкую, как луговой цветок,

Сладкий мой цветочек,

Синенький цветочек,

Мэри, Мэри, колокольчик мой.

Все бурно подхватили.

— Гарри Лодер — гений! Урра, это Новый год! — прокричал Доузи.

Видя радость на их лицах, Стиви смог лучше осознать масштабы собственного горя. Он стремительно опускался в бездну тоски, а счастливые времена оставались где-то позади. Так часто бывает: до минувшего счастья вроде бы рукой подать, а дотянуться всё равно нельзя. Его разум превратился в жестокого тюремщика, который позволял своему узнику — душе — смотреть на свободу, но запрещал приближаться к ней.

Стиви сосал свою банку «экспорта» и надеялся, что этой ночью он никому не испортит настроения. Главную опасность представлял Фрэнк Бегби. Это был его флэт, и он считал, что здесь всем должно быть весело.

— У меня есть для тебя билет на сегодняшний матч, Стиви. Джамбо играют, — сказал ему Рентон.

— А что, нельзя посмотреть в баре? Я думал, его передают по спутнику.

К нему повернулся Дохлый, замолаживавший какую-то мелкую темноволосую девицу, которой Стиви не знал.

— Ты чё, охуел, Стиви? Я смарю, ты там в Лондоне нахватался херовых привычек. Я терпеть не могу смареть футбол по телеку. Это всё равно что ебаться с гондоном. Ёбаный безопасный секс, ёбаный безопасный футбол, всё, бля, безопасное. Давайте построим вокруг себя классный безопасный мирок, — Дохлый скорчил насмешливую гримасу. Стиви уже успел забыть о его невероятно импульсивной натуре.

Рентс согласился с Дохлым. Небывалый случай, подумал Стиви. Они же всегда гнали друг на дружку. Если один говорил: «клёво», второй обязательно возражал: «отстой»:

— Надо запретить показывать футбол по телеку, чтобы эти жирные ленивые поцы оторвали свои задницы от кресел и пошли на стадион.

— Ладно, уломали, — сдался Стиви.

Но идиллия между Рентсом и Дохлым оказалась недолгой.

— Оторвали задницы? Кто бы говорил! Мистер Протри-Диван-До-Дыр. Забудь о «чёрном» хоть на десять минут, и ты сможешь посмареть на одну игру больше, чем в прошлом сезоне, — съязвил Дохлый.

— Чё-то ты, бля, нервный сёгодня… — Рентс повернулся к Стиви, а затем насмешливо ткнул большим пальцем в сторону Дохлого. — У этого чувака погоняло Полные Шузы, потому что он всегда носит с собой кучу наркоты.

Сцепились. Когда-то это забавляло Стиви. Но сейчас напрягало.

— Помнишь, Стиви, ты обещал вписать меня в феврале? — сказал Рентс. Стиви мрачно кивнул. Он надеялся, что Рентс забудет об этом или передумает. Рентс был его приятелем, но у него были проблемы с наркотиками. В Лондоне он снова подсядет на героин и стусуется с Тони и Никси. У них всегда при себе список адресов, где можно достать дряни. Рентс, кажется, никогда не работал, но деньги у него были всегда. То же самое можно было сказать и о Дохлом, с той разницей, что он распоряжался чужой капустой как своей собственной, а своей собственной — точно таким же образом.

— После игры продолжение вечерины у Метти. Он переехал на Лорн-стрит. Чтобы все были как штык, — проорал Бегби у них над головами.