Жизнь заново - Оксана Робски

Я решила стать гламурной.

Действительно, почему бы нет?

Казалось бы, у меня с рождения все для этого имеется:пятачок, розовый цвет, сексуальный хвостик и ошейник Swarovsky. И живу я наРублёвке.

Я очень гламурная.

Чтобы было не так жарко, я залезла в тазик с опилками. Мнеих хозяйка специально в зоомагазине покупает.

Приятно валяться в опилках и чувствовать себя гламурной.

Немного смущало окружение.

Курицы были обычными наседками, несли яйца и гадили гдепопало.

Я решила, что для гламурности не так важно, кто где гадит.Важнее – кто как выглядит.

Я открыла курятник. Все как всегда. Придётся побытьстилистом.

Я пару раз хрюкнула, и курицы уставились на меня своимиспуганным одним глазом.

– Вот тебя, к примеру, как зовут? – спросила ярыжую несушку.

– Ряба, – натурально ответила она.

– А теперь будут звать Изольда. – Я вильнула отудовольствия хвостиком.

– Почему? – не поняла рыжая Ряба.

– Потому что Ряба – это не гламурно. А Изольда – этосамое то.

Трёх остальных я назвала Александрина, Степанида и Параша.Последнее имя придумать было сложнее всего.

После этого курицы стали выглядеть лучше.

Потом я решила надеть на них по цепочке. У меня много разныхцепочек. Хозяйка их к ошейнику прикрепляет. Для красоты.

Курицы от цепочек отказались. Они прыгали, кудахтали имахали крыльями. Особенно Ряба. Вернее, Изольда. Она кричала, что не собираетсястановиться похожей на свинью.

– А я и так гламурная! – верещала Степанида.

– Это почему? – Я даже хрюкала от возмущения.

– Потому что меня петух любит! – закричалаСтепанида мне в ответ.

Лучше бы она этого не делала. Остальные несушки набросилисьна неё со своими клювами, прыгали на неё своими лапами и кричали, что петух ихвсех любит.

– Значит, вы все гламурные! – кричала несчастнаякурица, еле успевая отмахиваться от товарок.

Из моего ошейника высыпались все блестящие камешки.

Я уже сама перестала быть гламурной, пока в этом курятникесидела. Всё-таки есть большая разница, где проводить время.

Я подумала, что Бо с его кондиционированной будкой тожедовольно гламурная личность. И Бо – звучит неплохо. Не то что там Бобиккакой-нибудь.

Его только надо было немного украсить. Украшения я поискалав доме.

На уши Бо мы надели булавки для галстуков. Получилосьстильно.

На талию (расстояние между хвостом и головой Бо называлталией) мы прикрепили чехольчик для мобильника.

В помойке я раздобыла окурок сигары. Правда, для этогопришлось перерыть всю помойку. И кое-что съесть. Вернее, почти все. Почти всесъедобное. И немного того, что несъедобно. Ведь не всегда сразу поймёшь, чтосъедобное, а что просто хорошо пахнет.

С булавками для галстука, мобильником и сигарой в зубах Бобыл очень гламурен.

Я принесла ему круглое зеркало. Бо сначала испугался. Онвидел себя в зеркало в первый раз. Потом долго не мог оторвать взгляд от своегоизображения.

– Ну что, Бо? – заволновалась я и на всякий случайвильнула хвостиком.

Бо долго молчал. Я уже подумала, не снять ли ему булавку слевого уха или, может, потушить сигару, как он медленно и лениво протянул мнепереднюю лапу.

Я протянула свою, чтобы пожать её.

– Не благодари, Бо, – улыбнулась я.

– Сделай-ка мне маникюр! – Бо кивнул на своидлинные, закруглённые когти.

– Что? – не поняла я.

– Маникюр, – объяснил Бо. – Что-то у менялапы не в порядке.

– Ладно, Бо, я никогда не пробовала, но, думаю, у меняполучится.

Мне пришлось сбегать домой, чтобы найти пилку своей хозяйки.

Пилка когти Бо спилить не смогла.

Тогда я принесла хозяйские маникюрные ножницы, но и они несправились.

На счастье Бо, рядом с клумбой валялись садовые ножницы.