Марадентро - Альберто Васкес-Фигероа

– Шотландец же ее нашел, не так ли? – Айза показала на спину венгра, который плыл впереди в куриаре, ведя их на буксире. – Вот он уверен, что она существует, а ведь у него, что ни говори, опыта побольше, чем у нас.

– Ты веришь всему, что он рассказывает?

– До сих пор он не соврал ни разу.

– Откуда ты знаешь?

Айза пожала плечами.

– Не знаю, но я это знаю, – ответила она, рассмеявшись над своей фразой. – Правда, что он взобрался на вершину Ауянтепуя и что побывал на всех этих войнах.

– Он не похож на венгра.

– Когда это ты видел хоть одного венгра?

– Никогда. Впрочем, однажды видел. Он играл на скрипке.

– Наверно, то был цыган.

– Возможно, – уклончиво согласился Асдрубаль. – Как бы то ни было, этот, если бы не светлые глаза, походил бы на венесуэльца. Он мне нравится, – заключил он. – Он мне нравится, лишь бы только не строил иллюзий в отношении мамы.

Сестра долго смотрела на него и наконец, словно услышанное не укладывалось у нее в голове, переспросила:

– Мамы?

Молодой человек ответил легким кивком:

– Он словно боится шелохнуться, когда ее слушает, и, хотя кажется, что его глаза неспособны ничего выражать, они часто блестят.

– Я не обращала внимания.

Асдрубаль удивился:

– Ну тогда, вероятно, ты впервые на что-то не обратила внимания.

Айза обратила внимание в тот же вечер. Они сидели вокруг большого стола в просторном канее сборщика каучука Хуана Сокорро Торреальбы. Аурелия Пердомо вкратце поведала о злоключениях семьи, начиная с того момента, когда отпрыск влиятельного семейства на Лансароте вознамерился изнасиловать ее дочь, а Асдрубаля угораздило его убить.

Золтан Каррас ни на секунду не отрывал взгляда от ее лица. В его глазах, прозрачных, словно пузырьки газировки, читалось нечто большее, чем восхищение, которое способен испытывать зрелый мужчина по отношению к привлекательной женщине: он словно искал скрытые детали, черты, жесты, силясь восстановить в памяти какой-то уже преданный забвению образ.

Казалось, будто «мусью» Золтан Каррас пытается заново открыть Аурелию Пердомо. И вот, после кофе, когда старик Торреальба уже протянул руку к своей лучшей бутылке рома, с губ Айзы, не осознававшей, что она делает, слетело имя:

– Роза Ветров.

Венгр одарил ее долгим благодарным взглядом и с улыбкой сказал:

– Я уже два дня пытаюсь вспомнить, на кого похожа твоя мать, и вот ответ: на Розу Ветров.

– Это что, шарада? – поинтересовалась Аурелия. – Во что это вы играете?

– Ни во что не играем, – просто ответил венгр. – Роза Ветров была анархисткой, бойцом ополчения, я жил с ней в Мадриде в тридцать седьмом году.

Аурелия повернулась к дочери и растерянно спросила:

– Ты что, с ней знакома?

– Нет.

– Айза не может ее знать, – поспешно заметил Золтан Каррас. – Ее убили в том же году.

– Как же так?..

В течение долгой минуты, когда было слышно только бульканье рома, который Хуан Сокорро разливал гостям, все переглядывались. Было ясно, что ни Торреальба, ни Себастьян, ни Асдрубаль Пердомо не понимают, о чем идет речь.

– Как же так? – нетерпеливо повторила Аурелия. – Как такое возможно: Айза заявляет, что я на нее похожа, а вас это даже не удивляет?

– Она уловила мысль, вертевшуюся у меня в голове. – Он пристально посмотрел на Аурелию: – Она умеет это делать. Вы что, не знали?

– Вот черт!

Хуан Сокорро Торреальба позволил жидкости перелиться через край стакана и в крайнем изумлении уставился на воспитанную сеньору, с языка которой сорвалось столь неподобающее восклицание.

– Что случилось? – поинтересовался он. – Почему вы сердитесь? – И повернулся к своему куму: – Ты что-то не то сказал?

– Ей не понравилось, что я заметил, что в ее дочери есть что-то от сантеры и ясновидящей. – Он не спеша сделал глоток рома. – А ты заметил?

– Едва только она переступила через порог, – подтвердил каучеро. – Это сразу бросается в глаза, – как и то, что она стройная и у нее зеленые глаза. – Он засмеялся, демонстрируя щербатый рот. – Вы что, хотите это скрыть? Здесь это вам вряд ли удастся, потому что мы живем в окружении колдунов, ворожей, шаманов, ведьм, знахарей, чудотворцев и всяких разных обладателей сверхъестественных способностей. – Он вновь наполнил стакан кума и добавил: – Эти сельвы и тепуи особенно притягивают к себе «одаренных».

Аурелия собиралась сказать что-то резкое, однако венгр поспешно вытянул руки в знак примирения.

– Не сердитесь! – попросил он. – Сокоррито не хотел вас обидеть: дело обстоит именно так, как он говорит. Так же, как в Индии и Непале, эти реки и плоскогорья с древних времен притягивают к себе тех, кто чувствует влечение ко всему таинственному и необъяснимому. Они уверены, что найдут здесь ответы на странные вопросы, которые у них постоянно возникают, потому что это последнее место на Земле, которое еще можно считать практически нетронутым.

– Вы в это верите?

– Не важно, верю ли я. Важно то, что я вижу. И когда я вижу, что ваша дочь способна прочитать имя, существующее лишь в моем подсознании, приходится признать, что есть вещи, недоступные моему пониманию. – Он прервался, чтобы осушить очередной стакан, который ему наполнил каучеро, и добавил: – Некоторые из лучших здешних месторождений были открыты, потому что кто-то услышал «музыку», Макунайма явилась и указала точное место, где следовало искать, или чудодейственная молния ударила в дерево, как на золотом прииске в Эль-Кальао.

– Глупости!

– И это говорите вы? – не мог поверить Хуан Сокорро Торреальба, встревая в разговор. – Вы, родившая дитя, наделенное большей силой, чем двадцать колдунов, вместе взятых? – Он просунул кончик языка в огромную щербину и поводил им из стороны в сторону: судя по всему, это был нервный тик. – Нехорошо, что я вмешиваюсь, поскольку меня никто не спрашивал, только повторяю: здесь, к югу от Ориноко, у вашей дочери будет слишком много проблем из-за ее способностей. – Он мрачно покачал головой. – Слишком много…

Сокорро Торреальба одолжил им каноэ, в которое они загрузили большую часть горючего и провизию, что позволило им удобно расположиться в куриаре венгра, ведя другую лодку на буксире. Правда, они привыкли к просторному голету, по палубе которого можно было свободно расхаживать, а тут им приходилось часами сидеть, не имея возможности даже вытянуть ноги, что стало настоящей пыткой.

Уровень воды в Кауре был высоким, но все же иногда им приходилось лезть в воду и толкать лодки, чтобы одолеть течение, или даже вытаскивать их на берег, чтобы обнести небольшой порог.

– Как бы вы управились в одиночку?