Отпуск с папой - Дора Хельдт

– Да, ты прав, тут теперь не так просто разобраться. Я сделаю это после ужина. Надо спросить у Марлен, не одолжит ли она мне свой утюг.

У отца на лице отразилось облегчение.

– Большое спасибо, Кристина. Но мама перегладила все рубашки, тебе не нужно гладить их второй раз.

Я подтолкнула его к выходу и крикнула Доротее, что пора идти на ужин.

Около восьми мы входили в «Молочный бар», где Марлен зарезервировала столик. Она уже была там, сидела на месте, с которого открывался волшебный вид на море. На входе папа неуверенно огляделся. Я угадала его мысли.

– Это только называется «Молочный бар», папа, а на самом деле нормальное заведение.

– Думаешь, у них будет пшеничное пиво?

– Наверняка.

Он сразу расслабился. Увидев нас, Марлен поднялась с места.

– Прекрасно, вот и вы. Уже распаковали вещи? Со спальными местами все в порядке? Если вам что-нибудь понадобится – обращайтесь.

Доротея плюхнулась на стул.

– Прекрасная квартира. Просто высший класс. Кристина добровольно выбрала гостиную, а у Хайнца и у меня – по спальне.

Хайнц сначала уселся рядом с Доротеей, но потом пересел напротив.

– Хочу видеть море, – улыбнулся он нам. – Чтобы было почти как дома.

Он с жадностью смотрел на воду. Я вспомнила, как он не любит ездить. А в этот раз ему пришлось ехать еще и без мамы. Наверное, я с ним недостаточно терпелива. Вид у него был немного потерянный. Марлен оборвала голос моей совести.

– Что будете пить? Здесь самообслуживание. Может, я схожу за шампанским? Выпьем за встречу.

– У меня от него изжога. Тут есть пшеничное пиво?

– Конечно. Значит, Хайнцу пшеничное пиво, а нам шампанское?

Я кивнула, а Доротея встала.

– Я помогу тебе принести.

– Все в порядке? – спросила я, когда они отошли.

– Да… пожалуй… Я просто подумал…

У меня перехватило горло.

– О чем?

– Остров этот не такой большой, как Зюльт, за две недели я обойду его сто раз. Надеюсь, это будет не слишком скучно.

– А что еще?

– Если я спрошу у Марлен, как устроились фрау Клюпперсберг и фрау Вайдеманн-Цапек, она мне, конечно же, скажет, что отлично, так ведь? Она так скажет, поскольку это ее пансион. А как я узнаю, правда ли это?

– Поинтересуешься у дам.

– Но это было бы слишком навязчиво.

– Ах, папа, завтра утром стащишь ключ на стойке регистрации и посмотришь сам. И все узнаешь.

– И ты думаешь, никто не заметит?

– Что не заметят? – Марлен поставила на стол пиво и мой бокал шампанского.

– Папа… – Я почувствовала, как он под столом наступил мне на ногу. – Ой! Папа раздумывает, не съездить ли ему завтра утром к своему приятелю Калли, но ведь он предложил свою помощь в ремонте и поэтому хочет знать, заметят ли, если он свинтит в первый же день. Так, папа?

– Кто свинтит? – Доротея осторожно водрузила на стол еще два бокала с шампанским.

– Мой друг Калли вовсе не стар, он даже моложе меня, что, впрочем, незаметно. Ему только семьдесят два года.

– Ну что ж! – Марлен подняла бокал. – Добро пожаловать! Пью за то, чтобы вы прекрасно провели здесь каникулы и немножко поработали.

Когда мы выпили, она обвела нас взглядом.

– Предлагаю вот что: сейчас принесем себе еду, а потом я расскажу, в чем конкретно мне нужна ваша помощь.

Хайнц не торопился следовать за нами.

– Ну, в самом деле, что это такое: если я предпочту самообслуживание, то пойду в забегаловку с картошкой фри. Тут только встанешь, место займут. И потом, стоять у стойки, долго выбирать… девушки на раздаче будут злиться…

– Папа, я принесу тебе что-нибудь.

Он кивнул.

– Что-нибудь с жареным картофелем, но только, пожалуйста, больше никакой колбасы.

Вскоре мы вернулись с малосольной сельдью и жареным картофелем. Хайнц громко разговаривал с супружеской парой за соседним столиком.

– Мне больше нравится играть на Зюльте. Там две площадки на восемнадцать лунок, здешние для меня малы. Тут ведь только на девять? Можно сразу отправляться в мини-гольф.

Супруги вежливо нам кивнули.

– Большое спасибо за информацию, – поблагодарила женщина. – Мы еще раз спокойно все взвесим, но, возможно, вы и правы. Хорошего вам дня и приятного аппетита.

Папа посмотрел сначала на меня, потом на тарелку.

– Вот это годится. Интересно только, почему они не могут приносить еду сами?

– Скажи, а о чем ты с ними говорил?

Он собрал с тарелки петрушку и листья салата и выбросил в пепельницу.

– Да ничего особенного. Просто спросил, зачем они сюда приехали.

Марлен наблюдала за его действиями по очистке тарелки.

– Полагаю, приехали в отпуск, как тысячи других.

– Неверно. – Он ткнул вилкой в направлении Марлен. – Они собирались поиграть здесь в гольф.

Так я и думала.

– И ты им рассказал, что на Зюльте играть лучше?

– Ну конечно. У нас три поля для гольфа и четвертое строится.

Доротея покачала головой:

– Разве хорошо сманивать клиентов?

– Почему нет? – простодушно посмотрел он на нее.

Марлен боролась со смехом.

– Это можно расценить как совет гольфиста гольфисту, никакого злого умысла.

– Папа ни разу в жизни не играл в гольф.

– Я это и не утверждал. Но наши поля хороши. Я часто хожу мимо. Там играет Уве Зеелер[1].

Папа сунул вилку в рот и кивнул для убедительности.

Когда мы поели, Марлен достала из сумочки эскизы и фотографии.

– Мы сумеем все осмотреть утром, сегодня не получится, там делают пол, и ходить по нему можно будет только завтра. Но выглядеть должно вот так.

Слово «пивная» к этому помещению не подходило вовсе. На эскизах оно скорее напоминало изысканный бар-гостиную. Марлен решила рядом с баром поставить кожаные диваны и кресла, в центре должен был появиться стеклянный со всех сторон камин, в смежном помещении – хромированные столы и ротанговые кресла, здесь она планировала подавать закуски. Мы с Доротеей были впечатлены. Хайнц не так сильно.

– И они будут есть гороховый суп и вытирать жирные пальцы об обивку, – сказал он.